Она, конечно, волновалась относительно “киднеппинга”, но видя, как Алехандро и отец разгуливают без дополнительной усиленной охраны, успокоилась.

Но Алехандро понимал — серьезный разговор с отцом дело времени. Он вырулил в очередной просвет на соседней полосе и ответил на звонок.

— Ты где? — голос отца, как и прежде, звучал уверенно, но в нем слышалась усталость.

— Застрял в пробке. Скоро буду. Ты в больнице?

— Нет. Еще на работе.

— Я слышал новости. Суарес подал в отставку.

— Так и должно было быть, — ответил отец, и Алехандро кивнул. Суаресом пожертвовали, как пешкой.

— Как обстановка?

— Терпимо, — коротко ответил отец, и Алехандро вновь кивнул. Отца не тронули.

— Когда освободишься? — спросил Алехандро и, продолжая лавировать, перестроился в левый ряд.

— Не раньше восьми. Что с учебой?

— Все под контролем.

— Держи меня в курсе относительно состояния Исабель.

— Хорошо.

— Ты показывался врачу?

— Уже говорил, я в норме. Губы не разбиты, фингалов нет, челюсть на месте."

"— Я не мама. Мне мозги не промывай. Тебя обрабатывали профессионалы, а не вышибалы дешевого клуба.

Алехандро скривился от воспоминаний.

Тот день с самого утра пошел как-то не так. Выйдя на парковку, Алехандро обнаружил рядом со своей машиной двух юношей субтильного телосложения, очень модно одетых в обтягивающие джинсы, открывающие щиколотки, пестрые рубашки и бороды, которым позавидовали бы канадские лесорубы. Мужественный образ юных джентльменов венчали широкие зеркальные очки. Забросив куртку в салон, Алехандро невольно улыбнулся разительному несоответствию между ожиданиями и действительностью, чертовы хипстеры приветливо улыбнулись в ответ и двумя небрежными ударами сложили его пополам. Скрюченный и задыхающийся, Алехандро ещё успел почувствовать, как его заталкивают в стоящий рядом микроавтобус, связывают руки и ноги пластиковыми стяжками и надевают на голову мешок, а потом разлившаяся из печени по всему телу боль перекрыла доступ всем внешним раздражителям.

Когда микроавтобус остановился, молодые люди, видимо, чтившие испанские законы о труде, не стали таскать на себе тяжести. Они сноровисто усадили бледного и взмокшего пленника в кресло на колесиках, пристегнули плечи и лодыжки широкими ремнями и повезли Алехандро по дорожке из каменных плит, стыки которых отдавались во всем теле. Затем начался ад. Но он был связан не с болью. Напротив, Боль отвлекала. Хотелось забыть другое — подавление психики. Как и сказал отец, работали профессионалы. Методично и качественно. На грани. Преследуя цель не сломать, а преподать урок. Убивать его тоже не планировали. Смерть сына политика вызвала бы шумиху и ненужное внимание.