Тело пронзила какая-то непонятная дрожь, а безумное желание обнять ее и втянуть запах до головокружения закрыли собой весь здравый смысл.

Что я и сделал. И только, когда мои руки крепко обняли ее за предплечья, я понял, как сильно напрягали Алису мои действия. Она была вся напряжена и стоило мне только зависнуть в непонимании, как она неуютно поежилась и выкрутилась из кольца, будто я был… грязным."

"— Это ТВОЙ дом, Марк. А я поступила… по-детски, врываясь в чужую спальню. Разве ты не должен отругать меня за это или… как там поступают ""папочки""? — хрипло, но уверенно прошептала она и быстро спрыгнула с подоконника, оставляя на нем плед и свою чашку.

Легкой походкой девушка прошествовала к выходу и я только сейчас понял, что она ни разу не взглянула мне в глаза. — Спокойной ночи, Грант. Я очень устала. В самолетах невозможно уснуть!

Внутри взыграла злость, объяснения которой я был дать не в силах. Вот она — сумасшествие всего моего полугодия. Ужасный и между тем самый сладкий сон. Мой страшный рок, наказание, порок… И она даже не смотрит в глаза. Это убивало!

— Я тебе не папочка! — слишком громко и резко выкрикнул я, сам не понимая, что хочу услышать в ответ и донести своими словами.

Возможно, просто удержать ее еще хотя бы на минуту?

И вот она обернулась. Немного затуманенный взгляд девочки смотрел на меня с поволокой и полным равнодушием. Ни радости, ни осуждения. Вообще ничего не было и в ее голосе:

— Нет, Грант. Ты мне именно папочка… — после чего выдала вымученную улыбку и вышла.

Охренеть, поговорили! Вскоре и я покинул комнату, оставляя за собой лужи от кофе и две разбитые кружки.

Алиса.

Утро, как говорится, началось не с кофе.

Кирилл Семенович зачем-то сказал нашей соседке о том, что я вернулась домой. Она была мамой моей бывшей одноклассницы и тем же вечером рассказала всем, что Алиса Воронцова вернулась в Россию. Все утро пришлось оправдываться перед бывшими друзьями и отказываться от личных встреч.

После перелета и… вчерашней картины в спальне Марка, мне нужно было время на перезагрузку. Даже маленькая колкость насчет ""папочки"" особо не отвлекла.

Ух! Показательное равнодушие стоило мне физической усталости. Заперевшись в своей комнате, я думала лишь о сне и спокойствии, которые дарил мир Морфея.

Утром лучше не стало. Меня пугала сама мысль о столкновении с Грантом в коридоре.

Поэтому целый день я потратила на то, чтобы внушить себе, дескать, нет ничего страшного в том, что он спит с другими девушками. Марк Грант — бизнесмен, взрослый мужчина и совсем не монах. Зачем было ждать от него поведения восемнадцатилетнего мальчика, встретившего свою первую любовь?

И мне даже удалось поверить, что между нами только родственные связи.