Точно нет. А ты, наконец-то, решился, да?"

"Я не ответил. Омерзительно было смотреть в лицо этой девушки. Как я раньше не замечал, насколько пустые ее глаза? Ни блеска, как у Алисы. Ни извечного веселья, как у Алисы. Ни румянца, как у Алисы… Она вообще не была на нее похожа. Этим и бесила.

А еще… Я вспомнил ""яблоко"" и то, как яростно Детка ругалась, узнав о свадьбе. Выходит, если она подняла этот вопрос в трезвом уме, то просто… соврала насчет своих воспоминаний о позавчерашнем вечере? Но зачем молчала?

""Потому что не хотела неловкой паузы между вами. Как она еще, мудак, должна была тебя осторожно отшить?"" — ""помог"" внутренний голос и тут же в голове возникли картины, как Алиса перерывала каждую мою возможность рассказать ей правду, поцеловать или… нечто большее.

Нет. Определенно. Алисе осталось ходить с плакатом ""ОТВАЛИ, ПРИДУРОК!"", чтобы до моей тупой башки, наконец, дошло, как омерзительно ей все то, что я хочу от нее. Вернее не так: я хочу ее и ей это омерзительно.

— Что случилось, милый? — с лживо-участливой, как и вся она сама, интонацией спросила меня Юля и я, перестав вколачивать кулак в свой лоб осознал, что застонал вслух.

Черт, даже голос теперь был мне не подвластен! — Тебе плохо? Давай помогу расслабиться? Ммм… Тебе понравится.

Я оценивающе осмотрел ее и кивнул. Почему бы и нет? Может чудотворный минет этой профессионалки своего дела поможет мне хоть на минуту перестать чувствовать все то, что сейчас творится внутри?!

Алиса не хочет меня. Не хочет нас и ей начхать на то, что стоит ей назвать меня по имени, а не извечным ""братик"", как мой член становится каменным, а все желания сводятся к обладанию ею. Только она несовершеннолетняя.

Не моя. И вообще, пора бы стать нормальным опекуном и защитой, а не перенимать качества главного героя фильма ""Милые кости"". Хотя Джорд Харви точно бы оценил мою тягу к малолетним!

Юля встала на пол и кошечкой поползла к моим ногах, параллельно включая свой обольстительный, как сама она считала, взгляд. Единственное, о чем подумал в этот момент — ее белые брюки испачкаются. И все. Никакой реакции, а главное — эрекции. Охренеть!

Юля замерла у моих брюк и положила свою ладонь на коленку, медленно пробираясь рукой все выше и выше.

Я ожидал хоть что-то. Но нет… Совсем ничего. Впервые, твою мать!

Наконец, ладошка достигла паха и осторожно погладила ширинку, прежде чем расстегнуть ее и замереть. Девушка молча закусила губу и немного растерянно уточнила:

— Устал, да?

Я и сам не понимал, что происходит? Неужели в двадцать семь лет пришел конец?! Импотенция, мать его?!

— Нет, не устал, — честно признался я и сжал ее рукой свой член. — Просто ты плохо стараешься. Какой тогда от тебя толк?

Она хмыкнула и скрыла обиду за опущенным взглядом.