В ту же секунду я вспомнил, почему не поймал ее в полете.

В брюках все снова стало тесно. Да что ж такое! И проблема была в том, что брючный костюм мог хоть не много скрывать каменный стояк, в отличие от свободных домашних штанов. Ей нужно было лишь опустить глаза вниз и она бы увидела, почему я сегодня веду себя, как конкретный тормоз.

— Нет, — я резко развернулся, намереваясь уйти. — Позови дворецкого. Он поможет…"

"Она не должна этого, мать его, видеть! Теперь среди всех людей в мире у нее остался только я. И кем она должна меня считать?! Педофилом? Был уверен, что, немного поразмыслив, она придет к логичному выводу, что я не забочусь о ней, а тупо хочу оттрахать. Найдет в каждом слове и действии второе дно, как обычно поступают девушки.

Я почти вышел, как вдруг…

— Заслужил! — самодовольно заключила Алиса, держа ложку в руках, из которой только что весьма метко целилась в меня мороженым. Холодный кусок угодил прямо в шею под хохот Детки. — Вот это шоу! По делам тебе, Грант.

Она перешла все границы! Сидела на столе с таким довольным видом, словно не она только что хныкала о больной ноге. А ее улыбка едва ли не шире, чем у чеширского кота.

— Эй, ты чего? — ее глаза испуганно округлились до размера блюдец, а ложка оказалась спрятана за спиной, когда я начал надвигаться на Детку. Душа требовала мести. — Да я же просто… Не смей! Я кому говорю!

Да, мне, по-видимому, пять лет. Потому как я сделал то, о чем думал с того момента, как тарелка с лакомством оказалась у Алисы в руках: рукой достал шарик и медленно размазал его ей по шее. Капли стекали ей в вырез. Некоторые останавливались в ямочке пупка, а другие попадали на шорты.

— Тебе конец, Марк Грант! — прошипела она и, пока я жадно следовал взглядом за капельками, так же вытянула розовый кружечек и подняв мою кофту, размазала его по торсу.

Ее горячие ладони шли в контрасте с обжегающе холодной сладостью. Я не мог не напрячь пресс, ведь от каждого прикосновения кожи к коже по телу шел такой импульс, что выбивал остатки мозга из головы.

Нет. Все. Я так больше не могу!

Железная вазочка отлетела до самой стены и со звоном ударилась о кафель, когда я отшвырнул ее рукой — единственное препятствие между мной и Алисой. Она была так близко… Я придвинулся к ней и, крепко зафиксировав за бедра, закинул ее ноги к себе на талию. К херам все! Она моя!

Ее губы были близко и думать мне не просто не хотелось, а было физически невозможно. И я сделал это… Поцеловал ее так, словно от этого зависела жизнь. А она открыла рот и, издав сладкий стон, обвила мою шею руками.

Вот и все. Терпению пришла крышка!

Моя рука опустилась ей на живот и, медленно поднимая топ, коснулась груди. Ее сосок был напряжен и я, сильно сжав его пальцами, потянул на себя.