Из каждого образца наши специалисты выделят ДНК-профиль, после чего сравнят генетические маркеры и выявят общие, если, конечно, таковые найдутся, — администраторша перевела взгляд с моего лица на лицо Пашутина, вероятно, пытаясь найти визуальное сходство. — Этот тест будет гораздо точнее, если бы мы располагали также биоматериалом вашего общего родителя: отца или матери.

— К сожалению, это невозможно, — сказала я. — Его уже нет в живых.

— Зато дед жив, — вставил свое слово Вольдемар, пояснив: — Отец нашего отца.

— Он с вами? — Администраторша обвела взглядом холл.

— Нет, но мы можем его сюда пригласить, — уверенно заявил мой предполагаемый братец.

— Не можем, — возразила я с еще большей уверенностью в голосе.

— Это не критично. Если участие родителя в ДНК-тесте по каким-либо причинам невозможно, достаточно того, что вы назвали своего предположительно общего родителя. В вашем случае, если я правильно поняла, это отец, так?

— Так, — ответили мы с Володькой практически в унисон.

— В принципе, знание этого и сравнение ваших ДНК-профилей будет вполне достаточным для того, чтобы рассчитать «индекс родства», показывающий возможность родственной связи между вами.

Если «индекс родства» ниже единицы, то кровная связь отсутствует. Если «индекс родства» равен единице и выше, то, как вы, наверное, и сами догадываетесь, кровное родство существует. Чем выше данный показатель, тем выше вероятность того, что тестируемые пациенты являются биологическими родственниками.

— Простите, что это значит — «вероятность выше»? — растерялся Вольдемар.

— У родных братьев и сестер этот показатель высокий, у сводных — ниже, у двоюродных — еще ниже.

Понятно?

— Теперь понятно, — кивнул Пашутин.

— Тогда надевайте бахилы и проходите в пятый кабинет. Можно вместе."

"Процедура взятия проб слюны заняла не больше пяти минут. Столько же времени ушло на заполнение анкеты. Володьке кто-то позвонил, и он вышел из кабинета первым. Я задержалась, отвечая на последние вопросы. Когда я вышла, Пашутин стоял около стойки рецепции.

— Ну вот, через три дня наконец-то все прояснится, — сказала я, снимая бахилы.

— Через две недели, — поправил меня Володька и добавил, упреждая мой вопрос: — Извини, у меня не оказалось при себе необходимой суммы для срочного анализа.

— А меня подождать ты не мог?

— Как-то неудобно было просить у тебя деньги.

— Девушка, — я обратилась к администраторше, — а доплатить за срочность можно?

— Медцентр «Пульс», — ответила та на телефонный звонок, не услышав меня. — Да-да, записываю…

— Полина, — Пашутин взял меня за руку, — а давай оставим все как есть? Две недели, если разобраться, это не так уж и много, чтобы морально подготовиться к любому раскладу.