Влепил девице головой в живот.

Хотел добавить еще – ярость булькала, переполняла, – но вдруг услышал властный голос:

– Нт. Нт.

Удивленно обернулся. Что за фигура идет к нему быстрыми шагами? Страшная, в черном плаще. Смерть? Нет. Соседка. Слепоглухая. Ольга Черемисова.

– Пошла к черту! – истошно завопила Маргарита.

Ольга мимолетно обернулась в сторону дочери. Махнула в ее сторону рукой – словно брызги стряхивала. И Маргарита буквально взвыла от боли, начала извиваться на земле.

А Черемисова приблизилась к нему. Он только сейчас разглядел, что в руках у нее блестит нож. Инстинктивно отпрянул. Но губы женщины растянулись в улыбке:

– Дбр. Д-о-б-р-о.

– Вали отсюда! – истошно заорала Маргарита.

Мать в ее сторону и не обернулась."

"Легко присела на корточки. Провела по Диминому телу рукой. Быстро нащупала веревку, что стягивала его запятья. Перерезала. Потом опустилась рядом с ним на колени. Взяла в ладони его лицо. Глаза в ярком лунном свете казались черными, страшными. А губы шептали:

– Нт. Нт. Пжт.

– Ненавижу тебя! – злобно выкрикнула Маргарита.

Она порывалась встать, но – удивительное дело! – не могла. Продолжала корчиться на земле. «Странно», – подумал Дима. Он, конечно, врезал ей от души – но был уверен: увечий не нанес. Не так воспитан, чтобы калечить женщин.

Черемисова, не обращая на дочь внимания, властно приказала:

– Вс. Сд!

Горе-десантник послушным козликом прискакал. Ольга схватила его за руку, распорядилась:

– Првд.

Начала быстро водить пальцами по его ладони.

И Василий, виновато кося глазом на журналиста, забормотал:

– Отпусти ее. Пожалуйста.

– Ваша дочь убийца, – холодно парировал Полуянов.

Черемисова взглянула на него пустыми глазами.

– Но она моя дочь.

Ее пальцы заплясали по Васиной руке еще быстрее:

– Лично тебе она не сделала зла.

– Неужели?! – взвился Полуянов.

– За девочку Вику Маргарита будет гореть в аду, – спокойно продолжала слепоглухая. – А Надю она не трогала.

Дима молчал.

Младшей Черемисовой наконец удалось подняться на четвереньки. Куда только делись вся надменность, уверенность, гонор? Подползла к нему – грязная, жалкая. Склонила, как побитая собака, голову. Забормотала:

– Я не травила ее. Клянусь!

Вася встал рядом, с мольбой прижал к груди руки:

– Я говорил вам уже! Мы не звери! Нас… нас просто в угол загнали.

– Тогда кто это сделал? – жестко спросил Полуянов.

Любовники растерянно переглянулись.

Маргарита откинула с лица прядь испачканных землей волос:

– Я сегодня весь день была в офисе. Четыре встречи. Два совещания.

– А я днем из дома вообще не выхожу! – отчаянно добавил Василий.

– И незачем им ее убивать, – сурово и почти разборчиво добавила старшая Черемисова. – Никакого резона нет. Но я могу тебе помочь.

Колдунья взяла Димину ладонь.