Когда я узнала, что он в больнице, поехала к нему. Он встретил меня с обычной сдержанностью, но все-таки был рад моему приходу и нашему примирению. Наверное, чувствуя, что жить ему недолго, он не хотел оставлять меня с грузом вины.

Его смерть я переживала очень тяжело. Не знаю, до чего бы я додумалась, не будь рядом Деда. Он повторял: «Ты ни в чем не виновата», я ему не верила, но кое-как смогла выкарабкаться из затяжной депрессии.

Прошло два года, все понемногу наладилось, и я вновь чувствовала себя совершенно счастливой. Как-то я вернулась из института и застала Деда роющимся в ящике комода, где хранились документы, и спросила:

– Что ты ищешь?

– Твой паспорт, – ответил он.

– Зачем тебе мой паспорт? – удивилась я.

– Хочу на тебе жениться, – как бы между прочим ответил он.

Его слова вызвали у меня легкий шок. Я не могла объяснить, что меня так испугало, но точно знала: выходить за него замуж ни в коем случае нельзя. Паспорт я нашла и, воспользовавшись отсутствием Деда, сожгла его в туалете. Потом долго не могла получить новый, все что-то мешало. Наверное, Дед почувствовал неладное, потому что о свадьбе больше не заговаривал.

И еще несколько лет мы жили вполне счастливо. Вряд ли я много размышляла о будущем, довольствуясь настоящим, но дни шли, и в один из таких дней у нас появился сосед. Молодой парень, которому родители купили квартиру напротив. Мы столкнулись с ним на лестничной клетке, и ничто в этой встрече не предвещало большой любви. Потом мы случайно встретились в гастрономе и вместе возвращались домой, болтая о всяких пустяках. В тот же вечер я рассказала о новом знакомом Деду, он выслушал, согласился с тем, что сосед приятный парень, и вроде бы забыл о нем. Так мне казалось. По крайней мере, вел Дед себя как обычно, не было в его поведении ни намека на подозрение или предчувствие. Встречи наши с молодым человеком, вроде бы случайные, происходили все чаще. И я сама не заметила, как влюбилась. Не уверена, что это было серьезное чувство, но я в тот момент считала именно так. Мой возлюбленный был полной противоположностью Деду. Почти мой ровесник, веселый, бесшабашный парень. На него не надо было смотреть снизу вверх, он сам по доброй воле охотно признавал мое верховодство в нашем тандеме, ему казалось, что я серьезнее и даже умнее, чем он. Это наполняло меня гордостью, с ним я чувствовала себя взрослой женщиной, а не глупой девчонкой, которой надо руководить и о которой следует заботиться.

О наших отношениях с Дедом он даже не догадывался. Благородный облик Деда, моя невинная физиономия в сочетании с уважительным к нему отношением как к отцу и наставнику, граничащим с обожанием, очень многими были ложно истолкованы.