– Мон шер ами… есть вещи и получше, чем борода…

– Какие? – настороженно спросил царь, пряча цилиндрик за спину.

«Вот деревня, – возмутилась про себя королева. – А еще говорят, у этого валенка было восемь жен. Интересно, что он с ними делал, с такой-то сообразительностью? Да уж, восторгов тут точно не будет. Наверняка у мужчинки максимальные способности – на уровне юного пажа из Прованса».

– Например, те, что я отлично умею делать по-французски, – Мария-Антуанетта прикусила царю мочку уха, прижимаясь к пропотевшей футболке «Армани» полуобнаженной грудью и обдавая Грозного мускусным запахом контрабандных духов из Чайнатауна. – Отдай мне флэшку, и гарантирую: ты не пожалеешь. Зачем тебе Шеф с его страшными рогами? Хочешь, я замолвлю за тебя словечко перед Небесной Канцелярией? Там, кстати, до сих пор ценят то, что ты, будучи царем, полностью выстаивал в офисе Голоса заутреню и обедню, расшибая лоб в поклонах. Только вот посажениями на кол, да опричниной ты сильно себе подкузьмил. Но неважно…Если раскаешься, согласишься работать на Варфоломея, как и я – возможно, он поможет тебе… и не только с бородой. Я обещаю-, тебя больше не заставят три раза в день смотреть «Иван Васильевич меняет профессию», где ты смотришься в драных трениках еще хуже, чем в этой идиотской бейсболке. Ну и, вероятно, чуть скостят срок пребывания в Аду – эдак на тысячу лет.

…Грозный сумел воспринять только первое предложение. Оно захватило его своей заманчивостью настолько, что всего остального он уже не слышал.

– А как это – по-французски? – удивился царь. – С лягушкой, что ль?

– Ле мюжик, – снисходительно пропела Мария-Антуанетта, пышно приседая, как в глубоком книксене, холеные руки королевы коснулись пляжных шорт.

Царь мелко задрожал – цилиндрик слабо звякнул от удара об пол.

– Сильвупле, – деловито сказала королева, глядя снизу вверх. – Будь хорошим мальчиком. Стой смирно, и не дергайся, заранее предупреждаю – ощущения необычные. Знай одно – беспокоиться незачем. Я сама сейчас все сделаю.

Мария– Антуанетта умолкла. Далее был слышен только шорох одежды.

Иван Грозный хотел спросить ее, что именно она собирается делать.

…Но это у него не получилось."