(судя по звуку, обойма возвращается обратно)

…Пора собираться. Время пришло.

Глава девятая

VAE VICTIS[61]

(подземелье в окрестностях грота Кудесника близ Ерушалаима, по местному времени – чуточку попозже)

...Характерно поджав губы, Эмилиан оценил открывшуюся ему безрадостную картину: темный каменный грот, жуки, ползающие по стенам, сплошь облепленным зеленой плесенью, и два человека с покрытыми кровью лицами, испуганно застывшие в окружении десятка окоченевших трупов.

– А я-то думаю, – двинул квадратной челюстью центурион. – Куда это вы исчезаете со двора, как только стемнеет? Конечно. Задурили голову прокуратору, что ходите по лугам да стогам миловаться, и полагали – все у вас схвачено? Попались, собаки! Долго чикаться с вами не станут – утром же прибьют к кресту. Ну а я – получу повышение за поимку шайки разбойников.

Эмилиан не спешил. За его спиной, вылезая из пролома, под звон оружия и скрежет камней выстраивались в ряд все новые и новые солдаты из центурий, охраняющей дом Понтия Пилата. Центурион откровенно упивался своим триумфом.

– Гм… – сказал Калашников, неловко попятившись. – Эмилиан, как бы тебе объяснить деликатно… Короче – это вовсе не то, что ты думаешь.

– Правда? – раскрыл рот Эмилиан. – Ну, конечно! Тогда вы свободны.

– Спасибо, – обрадовался Малинин.

– Не за что, идиот, – ответил Эмилиан. – Стой на месте, я пошутил.

Малинин, харкнув центуриону под ноги, отступил к Калашникову.

– Это несправедливо, повелитель, – пожаловался он. – Мало мне вашего пренебрежительного отношения – так еще всякая сволочь обозвать норовит.

– Братец, – логично заметил Калашников. – А зачем ты ездишь туда, где тебя все знают? Я бы на твоем месте уже давно сделал определенные выводы.

В пещере стало совсем светло от солдатских факелов.

– О Юпитер, – побледнел Эмилиан. – Вы не просто разбойники, которые по ночам грабят и убивают прохожих. То, что вы совершили – подпадает под государственное преступление, равносильное связям с парфянскими агентами. Теперь очевидно – вы собирались поднять мятеж против римлян.

Он красноречиво указал на труп первосвященника Иудеи.

– Значит, именно вы, ублюдки, причинили прокуратору кучу неудобств? – центуриона озарила догадка. – Каиафа пропал сразу после беседы с Пилатом, по дороге к резиденции Ирода Антипы. И слуги, и охрана слышали – их последний разговор вовсе не был преисполнен взаимной любви. В городе происходит брожение. Сегодня мой соглядатай прислал тайное донесение из Синедриона – великого прокуратора уже открыто обвиняют в похищении Каиафы. Еще немного – и священники Иудеи подняли бы чернь на бунт. Однако планы ваших парфянских покровителей не удались.