Калашников и Малинин должны были все закончить, но по неизвестной причине не вернулись – как и те двое, посланные в Ерушалаим еще раньше. Тратить время на выяснение отношений с разъяренной женой Калашникова совсем не хотелось. Когда дама ворвалась в кабинет, Шеф использовал средневековый метод, который часто любил проделывать в женской бане – стал невидимым. Наслаждаясь растерянностью Алевтины, он спустился в подвал и отбыл в прошлое – опрашивать VIP– клиента по поводу задумки. Опрос прошел весьма удачно.

…Но Алевтина наверняка ждет его в приемной.

Женщины очень упрямы.

Глава восьмая

ИЗГНАНИЕ ТОРГОВЦЕВ

(примерно десять часов утра, центр Ерушалаима – сад, примыкающий к резиденции римского прокуратора)"

"С удовольствием прикрыв глаза, первосвященник Каиафа отпил еще один глоток -: он не скрывал своего откровенного наслаждения бархатистым, насыщенным сладостью напитком. Да, вот только за одно это стоило приехать сюда с визитом. Просто прелесть, а не вино: цветочный букет, нектар, настоящая амброзия – да к чему изощряться впустую, человеческий язык вряд ли в силах произвести на свет такие выражения, способные полностью передать богатство его вкуса.

Хоть римляне по природе своей и жуткие снобы, но они определенно знают толк в отличном винограде, этого у них не отнять. Подняв руку ко лбу, Каиафа тщательно пригладил седые волосы, стараясь, чтобы прядь не попала в серебряный кубок По приказу Пилата вышколенная охрана накрыла им стол прямо посреди розового сада. Дорогие яства выставили на расстеленных коврах, для удобства беседы подали мягкие подушки. Прокуратор любил проводить совещания в окружении роз: аромат цветов смягчал душу оппонента, настраивая его на романтический лад. На больших блюдах с ликом пятикратно пресветлого цезаря истекали жиром жареные перепела, доставленные из далекого Тира.

– Это запрещенное вино, из Иберии, – заметил Понтий Пилат, видя реакцию собеседника. – Мне привезли его тайно, замаскировав под кельтский напиток Такое сладкое, что внушает грешные мысли – неправда ли?

– Да, – не колеблясь, согласился Каиафа. – Глотая этот нектар, вспоминаешь о прикосновении к груди молодой девушки в толпе – мельком, незаметно, украдкой… но каждое касание стойко обволакивает твой разум сахарными объятиями греха.

Ох… ведь мне так думать по должности не положено…

Пилату вино грудь девушки отнюдь не напоминало – и не только по уже известной всему Еруша лаиму причине. В его фантазиях сейчас напрочь отсутствовал любой эротический намек – даже трогательные юноши, с ног до головы затянутые в черную кожу доспехов.