Впрочем, к этой, несомненно, важной теме мы вернёмся чуть позже, — покачал я головой и налил себе очередную чашку кофе из не собирающегося пустеть кофейника. — Итак, тогда продолжаем. Я что-то там слышал про отборочные? Разве это не финал всего этого представления?

— Финал? Да кто тебе такое сказал? — махнула рукой женщина и рассмеялась.

— Ты."

"— Что-то не помню, — продолжала улыбаться Система, а я подумал, что в кофе, наверное, добавлена солидная доза успокоительного, ибо другой причины, почему я не запустил в это смеющееся существо кружкой с горячим напитком, я не вижу.

— Ладно, ладно, Николай, расслабься и сделай лицо попроще, — отсмеявшись, произнесла Мальцева. — Ты же не думаешь, что всё, что происходило на Земле и потом здесь, внутри меня, сделано лишь для успокоения совести Создателей? Мол, мы дали шанс, и кто им не воспользовался, сам виноват.

— Не думаю, конечно. Уж слишком сложно как-то. И раз мы выяснили, что это ещё не конец, значит, есть как минимум ещё одна причина.

— Создатели бессмертны, но не вечны, — произнесла Мальцева, — и численность их периодически меняется. Кто-то уходит сам, кому-то помогают уйти. И когда такое случается, среди некоторых демиургов, подходящих под определённые критерии, устраивается настоящая Игра. Правда, кандидатов на такое приходится отбирать среди тысяч и тысяч победителей отборочного этапа. И то, далеко не все из них соглашаются.

— Соглашаются на что? Стать одним из твоих Создателей?

— Получить шанс на это, — помахала передо мной указательным пальцем Мальцева. — Обычно, когда я встречаюсь с победителем и если он не подходит для участия в следующей Игре, то у него есть только один вариант награды, создание нового мира. Таким, каким он его видит, вплоть до мельчайших оттенков.

— И раз ты говорила, что паразиты были кое в чём правы, то смею предположить, что эти миры далеки от совершенства? — настороженно спросил я.

— Нельзя создать идеальный мир для всех. Всегда найдётся кто-то недовольный. Конечно, демиург может приказать мне привить определённые качества разумным нового мира, но это лишает их индивидуальности, и по итогу демиург оказывается среди живых роботов.

— Некоторым может понравиться иметь целый мир рабов, — произнёс я, с отвращением представляя подобную ситуацию.

— Одну сотню лет, ну, может, три. Сейчас рекорд триста семь лет, шесть месяцев и четыре дня, — покачала головой Система. — Дольше всех просуществовал мир демиурга расы ящеров. Но у них и склад ума специфический. Построенный на кровавых культах, жертвоприношениях и насилии. И то, в конце концов, окончательно сошедший с ума ящер убил всех, кто был на планете, а после покончил с собой.