И потом… Наши с тобой отношения, наша любовь выльется на экран и выйдет в прокат. Миллионы людей увидят, как мы близки, начнут комментировать гадко. Зачем, Леша?

— Ну, если ты так ставишь вопрос, дорогая, — рычит он, в одном свитере и спортивных штанах выскакивая на террасу. Над городом вот уже третьи сутки висит противная морось, а небо затянуто тучами.

— Долго ты там не пробудешь, — бурчу я, наблюдая за мужем в панорамное окно. — А проветриться не помешает.

И считая себя абсолютно правой в этом конфликте, иду в кухню, недавно переоборудованную из биллиардного зала. Тут, оказывается, есть еще и бассейн, который мы с Лехой в первый визит просто не заметили. Не знаю, о чем думали прежние владельцы. Вот как квартира, да еще и с нашими переделками, эти апартаменты идеальны. Но как номер в гостинице? Спорный вопрос!

Новенькие шкафчики из состаренного дуба — моя любовь и гордость. Я провожу рукой по дверце, потом по столешнице. Замираю, в который раз любуясь расписанным в прованском стиле фартуком над варочной панелью. А потом лезу в новенький сверкающий холодильник в надежде что-нибудь пожевать. Но ничего не нахожу. Вернее, все полки забиты продуктами, но нам с малышом ничего не хочется.

— Мамины помидоры, — вздыхаю я, представляя трехлитровые баллоны, стоящие рядком на полочке. И тут понимаю, как сильно я соскучилась по родителям. Когда мы навещали их? Вчера или в начале недели?

«Какая разница! — вздыхаю я. — Хочу к маме и помидоров… Сейчас мой гений подышит свежим воздухом, и попрошу отвезти».

Но Леша возвращается с террасы мрачный. Пулей проскакивает мимо меня в спальню. Быстро переодевается в джинсы и несется в прихожую.

— Я так сильно тебя обидела? — непонимающе замечаю я, еле сдерживая готовые политься слезы, и, словно завороженная, бреду вслед за мужем."

"— Мама в больнице. У нее инфаркт, — на ходу отрывисто бросает Леха.

— Я с тобой, — тут же решаю я, но муж перебивает меня на полуслове.

— Тебе там делать нечего, Кира. К ней не пускают. Я улажу вопросы с врачами и вернусь. Сиди дома, — велит он, на ходу надевая кашемировое пальто и выскакивая к нашему персональному лифту.

— Но Леша… — пытаюсь я вставить хоть слово.

— Ей очень плохо, — морщится он. — Если мама умрет… — отмахивается муж. Створки лифта закрываются, унося его прочь. А я, вернувшись в квартиру, чувствую дикое отчаяние и такое же дикое желание повидаться с родителями. Съесть эти дурацкие помидоры, в конце концов. Я размышляю от силы минут пять. Звоню маме предупредить о приезде. Вызываю такси и, накинув куртку, выхожу из дома. Спускаюсь на первый этаж и лишь на минуту останавливаюсь около бутика Баленсиага, открывшегося в нашем отеле всего пару дней назад.