Он больно стиснул ее руку, но Лене уже не было страшно. Она поглядела в его светлые, сейчас очень злобные глаза и четко произнесла:

– Ты – мелкий пакостник. Ни на что серьезное ты не способен!

– А вот это мы сейчас посмотрим, – задумчиво проговорил он и вытащил нож.

Ножичек был маленький, перочинный, так что Лена не удивилась, как ему удалось пронести нож через охрану. Сначала Лена испугалась, что он сейчас ее зарежет, но вскоре поняла, что у него совершенно другие планы. Он пошел вдоль стены, разглядывая картины, одновременно следя, чтобы его не было видно от входа.

– Что ты собираешься делать? – Лена схватила его за руку с ножом. – Разрезать картины? Не нужно, это же варварство!

– Отстань! – Он оттолкнул ее, глаза были совершенно бешеными, и она поняла, что если будет настаивать, он может ранить ее.

– Они на сигнализации, – упавшим голосом пробормотала Лена.

– Проверим… – прошептал он, остановившись возле двух картин.

– Клод Жибер, – прочитал он вслух, – «Продажа невольницы», а это – «Бассейн в гареме»? Натурально как художник нарисовал, как будто сам в том гареме евнухом работал…

Лена хотела бежать отсюда, куда глаза глядят, чтобы не быть свидетелем того, как этот псих изрежет картину, но, осторожно выглянув из-за статуи, заметила, что музейная тетка уже вернулась из зала Ван Гога и сидит на стуле у лестницы. Выйти незамеченной было никак нельзя. Она закрыла глаза, ожидая, что сейчас зазвенит сигнализация, но ничего не произошло. Никто не прибежал, все было тихо.

Лена открыла глаза и увидела, как ее ненормальный спутник осторожно ножичком вырезает холст возле самой рамы.

– Я выбрал эту, – повернулся он к Лене, – эта красивее, волосы длинные, как у тебя…

Лена окаменела и так и стояла, как изваяние, пока он не вырезал картину, осторожно скатал холст в трубку и спрятал под свободный свитер.

– Что ты наделал? – очнулась наконец она от столбняка.

– Потом, – процедил он, – сейчас надо быстрее сматываться. Ты, конечно, можешь остаться… – издевательски добавил он, – побеседуешь тут с полицией…

Лена поняла вдруг, как она его ненавидит, просто до боли в сердце. Но он прав, нужно быстрее уходить отсюда, а уж потом она найдет способ, как с ним расквитаться.

Денис осторожно крался по залам и остановился, внимательно наблюдая за полной служительницей. Она по-прежнему сидела на стуле, вертя головой по сторонам, потому что народу все прибывало.

– Если бегом… – прошептал он одними губами, – когда народу побольше мимо пойдет.

– Бегом нельзя, – возразила Лена, – она может боковым зрением заметить резкое движение.

– Что, так и стоять тут, пока кто-то не войдет? – Лена поняла, что он здорово трусит.

– Тебе же наплевать, – ехидно сказала она, – ты же ничего не боишься…

– Дура! – Он отвернулся.