Во избежание конфликтов все участники будущих торгов были разведены по разным комнатам, благо размеры арендованного особняка вполне это допускали.

Миловидная девушка в классической униформе горничной предложила Гоше на выбор любые напитки от боржоми до лучших сортов шотландского или ирландского виски и элитных французских коньяков. Гоша, боявшийся утратить ясность мысли, выбрал банальный апельсиновый сок.

Наконец дверь гостиной распахнулась, и сам Алексей Иванович Ангелов в смокинге и бабочке пригласил Фиолетова в аукционный зал.

Гоша передал помощнику Ангелова холст, и «Бассейн в гареме» занял почетное место на мольберте в центре зала.

Участники аукциона расселись, Леха Ангел, очень представительный в своем смокинге, занял место за столом, больше напоминая не аукционера, а дирижера симфонического оркестра.

– Господа, внимание! – произнес он хорошо поставленным баритоном. – Аукцион начинается!

– Валяй, Леха! – подал ответную реплику брюнет со сломанным боксерским носом, один из двух представителей Штабеля.

Развалившись в глубоком кожаном кресле, «боксер» потягивал из толстого дымчатого стакана виски «Джонни Уокер». Ангел недовольно оглянулся на развязного малого, но не стал заводиться и объявил:

– На торги выставлен единственный лот – картина французского художника Клода Жибера «Бассейн в гареме». Холст, масло, размер шестьдесят на семьдесят два сантиметра. Сюжет картины представляет собой…

– Девку в бане! – радостно выкрикнул «боксер»."

"– Попрошу уважения к аукциону! – недовольно пророкотал Ангелов. – Ну, сюжет вы сами видите. Стартовая цена лота составляет четыреста тысяч долларов. Ваши предложения, господа!

Муса, который сам приехал на аукцион с двумя плечистыми «консультантами», мрачно глядя на Ангелова своими колючими холодными глазами, поднял два пальца.

– Четыреста двадцать тысяч! – жизнерадостно провозгласил Ангелов. – Четыреста двадцать тысяч… раз, четыреста двадцать тысяч… два, четыреста…

«Боксер» не дал Ангелову договорить и поднял три пальца достаточно неприличным жестом. Полный широколицый мужчина средних лет, представлявший на аукционе Равиля Каримова, сидел на краю стула, переводя взгляд с аукционера на участников торгов, и не говорил пока своего слова.

Ангелов удовлетворенно кивнул «боксеру» и нараспев произнес:

– Четыреста тридцать тысяч, благодарю вас! Четыреста тридцать тысяч… раз, четыреста тридцать тысяч… два…

Фиолетов, которому редко приходилось бывать на аукционах, наблюдал за лицами участников, за их поведением. «Боксер» постоянно подзывал официанток, то щипал их, то шлепал пониже спины, пил уже третий бокал виски, переговаривался в полный голос со своим соседом.