За стенами академии он без промедления двинулся к скакунам. Я была уверена, что Майе отправится в путь на вороном коне, поэтому стала присматриваться к его собрату. Почему так решила? За недолгие минуты общения у меня сложилось стойкое убеждение, что он во всем отдает предпочтение черному цвету, какой, согласно слухам, была его душа, в чем я сильно сомневалась. Однако генерал первым делом подошел к белому жеребцу. Затем и вовсе ласково погладил того между глаз, чем вызвал у меня смятение. Если бы сегодня состоялась наша первая встреча, то я непременно сочла бы, что с животными он обращается лучше, нежели с людьми. Но это была не первая встреча…

— Надеюсь, тебе не нужно объяснять, как управлять лошадью? — сурово спросил начальник, впервые заговорив со мной с тех пор, как мы покинули кабинет ректора.

Я подошла к вороному коню и решила похвалиться:

— Можете не волноваться, генерал Майе. Мой отец был коневодом, поэтому о лошадях знаю немало. Прежде я проводила по несколько часов в седле.

— Запомни раз и навсегда, девочка, — процедил он, — я никогда ни о ком не волнуюсь.

— Даже о короле? — осмелилась спросить, как только закрепила саквояж на боку скакуна.

— Даже о нем. Я просто выполняю свою работу. При этом хорошо выполняю. И рассчитываю, что ты будешь делать также. В противном случае отправишься вслед за слащавым недотепой или… на виселицу. Я достаточно красочно обрисовал перспективы?

Поставив ногу в стремя, я взобралась на жеребца и невольно улыбнулась. Сидя на спине столь прекрасного животного, сложно было не восхититься им. К сожалению, ненадолго. Пристальный взгляд Майе напомнил об оставленном без ответа вопросе. Интерес к дальнейшим провокациям медленно угасал. Следовало уступить генералу, позволить выиграть небольшой раунд, а не накалять обстановку до предела, поэтому отрезала:

— Более чем.

— Прекрасно. Тогда в путь."

"Майе направил лошадь к воротам. Я последовала за ним, ощущая силу и мощь вороного коня. Хоть ветер играл с волосами, а холодок пробирал до мурашек, я полагала, что дорога во дворец доставит мне немало удовольствия.

До границы земель, принадлежавших Академии семи королевств, оставалось совсем немного, когда я обернулась, чтобы в последний раз взглянуть на стены, не один год служившие мне домом. Среди множества высыпавших на улицу адептов я заметила до боли знакомое лицо и ощутила, как сжалось сердце. Оливия не удержалась и все-таки пришла проститься. Молча, без лишних слов и слез. Точно верная подруга, какой и была все эти годы.

Боясь, что расплачусь от накатившей тоски и чувства несправедливости, я отвернулась и впилась взглядом в сгустившиеся сумерки.