Раненый диверсант, скорее всего, знал его лично. Не исключено, что группа прибыла к нему на связь. Но когда лже-Николаеву стало известно, что диверсант схвачен контрразведкой и находится в лазарете, то он просто решил его убить, чтобы исключить разоблачение.

Не было ничего удивительного в том, что он узнал, где находится раненый диверсант, сохранить секретность в таких делах крайне сложно. Невольными свидетелями ареста стали десятки людей, в том числе сестры и раненые, которые делились новостью со своими знакомыми и приятелями, так что новость докатилась и до ушей диверсанта.

А он пришел в госпиталь, устранил свидетеля и спокойно вышел. Дерзок, решителен, в изобретательности тоже не откажешь. Найти его будет крайне сложно. Вряд ли он сидит на месте, а с такими надежными документами, как у него, можно передвигаться по всему фронту.

– Вот, значит, как оно складывается, – невесело протянул Тимофеев. – Еще неизвестно, в каком именно месте он может оказаться.

Действительность оказалась во много раз хуже, чем представлялось. Этот Николаев может перебраться на соседний фронт, где отыскать его будет еще труднее.

"

"Захарчук выжидательно смотрел на Романцева. Бойцы из охраны, расположившись вдоль окон, понуро потупили взгляды; младший сержант нервно курил, теряясь в догадках о своей дальнейшей судьбе, ему можно было только посочувствовать.

Неожиданно в дверь сдержанно и как-то очень аккуратно постучали. Тимофей поймал себя на некотором удивлении: странно это, они находятся в общественном коридоре, а кто-то очень деликатный решил напомнить о себе. Удостоверение сотрудника СМЕРШа, с которым он представился главврачу, возымело должное действие.

– Входите, – произнес Романцев.

В узкий коридор, щедро залитый дневным светом, вошли двое санитаров. У одного из них, дюжего, с толстыми губами, в руках были носилки. Только сейчас, когда солнце стало особенно ярким, Тимофей заметил, что пол был неровный, плохо подогнанный, сколоченный из узких шероховатых досок; в углах торчали горбыли. Наверное, во время войны пол пошел на растопку, так что его выкладывали заново, покрасили на скорую руку.

– Нас сюда направил главврач, – заговорил тот, что был с носилками.

 – Сказал, что трупы забрать нужно. Жара!

Дверь в палату была широко распахнута, и на стуле, вытянув вперед ноги и свесив на грудь голову, сидел убитый красноармеец.

– Забирайте, – кивнув, разрешил Романцев.

– Мы сначала одного возьмем, а потом за другим придем, – предупредил губастый.

Не спеша подступили к убитому и словно по команде, взяв его за руки и за ноги, положили на носилки, лежавшие на полу. Прошли через расступившихся по сторонам бойцов и так же незаметно вышли, как и вошли.