Ко многим из них у меня были серьезные нарекания, их пришлось понизить в должности, а потом…

– Послушайте Еременко, я говорю не о том, что было три месяца назад, а о том, что вы должны исполнить сейчас. Сейчас проводится заключительная операция на вашем направлении. Воронежский и Степной фронты ведут активные боевые действия, уже перешли в контрнаступление, а Калининский фронт лишь только чаи распивает! Вот я и спрашиваю, почему?

– Товарищ Сталин, левое крыло фронта принимает активное участие в Смоленской операции.

– Я не понимаю, что значит левое крыло, а что значит правое? Мы говорим об общем наступлении по всему фронту. Если не работает правая рука или левая, то это уже инвалид. Вот так и фронт, если он действует одним крылом, то он уже не полноценный, он уже не сможет добиться победы.

– Напротив моего фронта немецкое командование сосредоточило основные свои силы. У противника очень сильные оборонительные рубежи до шести полос. Общая глубина оборонительных укреплений до ста километров…

– А кто вам мешает привлечь дальнюю авиацию, чтобы разбить тяжелыми бомбами укрепрайоны, как это сделал Соколовский? Или вы забыли, в чем заключается ваша задача? Тогда я напомню… Вы должны прорвать участок на духовицинском направлении и вклиниться в оборону противника, тем самым сковать сосредоточенные на этих участках дивизии. Вам все понятно?

– Так точно, товарищ Сталин!

– Если вы не выполните поставленной задачи в намеченный Ставкой срок, то я сниму вас с должности командующего фронтом, – посуровел Иосиф Виссарионович. – А теперь идите и крепко подумайте над моими словами. А как все основательно продумаете, доложите еще раз!

* * *"

"Полковник Мишин, докурив папиросу, смял ее о стеклянную пепельницу и тотчас закурил вторую. За прошедшие десять минут он не произнес ни слова, и диверсант, сидевший напротив, заметно нервничал. Затянувшееся молчание не сулило ничего хорошего.

Затем Валерий Николаевич пододвинул к себе кипу бумаг и принялся подписывать документы, разложенные на столе; отдавал распоряжения по телефону. Диверсант для него как бы перестал существовать. В действительности это был психологический трюк, который он использовал неоднократно, и Тимофей Романцев, сидевший на стуле у стены, прекрасно это осознавал.

После затяжного молчания на арестантов порой накатывало желание выговориться, но сегодняшний случай особый.

Наконец полковник сложил папки и, аккуратно завязав тесемки, спросил:

– Ваше настоящее имя?

– Гайдук Стас Михайлович.

– Откуда родом?

– Из Липецкой области.

– Когда стали работать на немецкую разведку? Только давай без вранья! Мы уже много знаем. Договорились? Мы все равно перепроверим и узнаем правду. Если соврал… Расстреляем сразу! Понятно?

– Да.