По другую сторону поезда раскинулось заросшее сорняками поле, пожелтевшее под знойным солнцем."

"Где-то в верхней половине груди холодком прошлась тревога. Одиноко стоящий в поле поезд – весьма удобная мишень для бомбардировщиков. Иван Александрович невольно посмотрел на небо. Погода была как никогда летная, на небе ни облачка. Солнце, растопив облака, палило с таким жаром, как если бы хотело испепелить все живое. Немецкие самолеты могут прилететь в любую минуту, и остается надеяться, что этого все-таки не произойдет. Зенитчики на бронированных платформах, заняв свои позиции у орудий, также встревоженно всматривались в бескрайнюю, уходящую куда-то к самым звездам синеву, готовые смертоносным огнем встретить любую цель.

Иван Серов подошел к машине, спросил у водителя, старавшегося держаться бодро:

– Ты готов?

– Готов, товарищ комиссар второго ранга, вот только очень давно не возил товарища Сталина!

Тяжелый случай. Настоящая клиника. Тут не поможет ни окрик, ни ласка, остается надеяться, что в нужную минуту водителю все-таки удастся взять себя в руки.

– Опять ты за свое! Представь, что ты везешь обычного человека. Езжай спокойно, и главное – не гони, – посоветовал заместитель наркома.

– Понял, товарищ комиссар второго ранга!

Ждать пришлось недолго. Скоро по ступеням мягкого вагона в сопровождении Берии и Жданова, держа в правой руке небольшой коричневый кожаный чемодан, спустился Иосиф Виссарионович и уверенно направился к машине, стоявшей в некотором отдалении.

– А где машинист? – неожиданно спросил Сталин, остановившись.

Тотчас привели озадаченного машиниста.

– Что-нибудь не так, товарищ Сталин? – проворно сняв с головы кепку, спросил машинист.

– Все так, дорогой товарищ, – улыбнувшись, произнес Иосиф Виссарионович. – Спасибо вам, довезли до места хорошо. У вас семья есть?

– Жена, дочь, – чуть смутившись, отвечал машинист.

– Подойди сюда, – подозвал Сталин капитана, следовавшего за ним с пакетом в руках. Тот быстро подскочил. – Дай мне пакет. – Капитан послушно протянул бумажный пакет и отступил на шаг. – Ага, апельсины, – заглянул Сталин. – Протянув машинисту пакет, сказал: – Скажешь семье, что это благодарность от товарища Сталина. А мне много не нужно.

Попрощавшись, Верховный пошел дальше.

В простом френче без знаков различия и в галифе, в коротких сапожках, Сталин шел вдоль железной дороги и о чем-то по-приятельски разговаривал со Ждановым. Было заметно, что он получал настоящее наслаждение от прогулки.

– Нам сюда, товарищ Сталин, – показал Иван Серов на «ГАЗ-61», стоявший у платформы. А за остовом здания, будто бы опасаясь осуждения Верховного, стыдливо прятался грузовик с автоматчиками.

Сталин кивнул и направился за Серовым.