Когда я впервые перекинулась ящеркой, то просто лежала на полу, загребая лапками по паркету, и истерично шипела. Морра в этот момент стояла рядом, успокаивая меня и поясняя, что нужно делать.

Но Вэйн превосходно чувствовал себя в обличье монстра и даже сейчас не собирался трансформироваться обратно. Или… он не мог этого сделать?

ГЛАВА 27.3

В любом случае, Священное дерево удержит эскарца. И чем темнее окажется душа принца, тем крепче оплетут монстра корни живой тюрьмы. Только… что же он такое на самом деле?

– Анариэль, – ко мне подошёл Габриэль, – что-то не так. Я совершенно не чувствую человеческой ипостаси Вэйна, но зато отчетливо вижу в его теле две души.

– Одержимый? – опешила.

Подобное встречалось очень редко. Обычные монстры, владеющие ментальным даром, использовали его для приманивания случайных жертв поближе к разрыву Завесы. Но особо одарённые и хитрые твари, могли ненадолго вселяться в тело жертвы, чтобы сбежать от преследования или подобраться к более интересной цели.

Прыжок в чужую оболочку отнимал намного больше Силы, чем обычное подчинение мага, поэтому монстры редко применяли эту способность. Более того, даже самые могущественные твари не могли находится в Верхнем мире больше нескольких дней. Живая магия разъедала их ауру и тело.

В наш мир чудовища выходили, чтобы поохотиться, а после всегда возвращались в Мёртвое отражение. Их всегда вели только жажда крови и голод. Истинное чудовище не стало бы добровольно выбираться в Верхний мир, чтобы найти и устранить хозяйку священного амулета. Для них это слишком сложно.

Да и Вэйн не слабак. Не представляю, какими магическими резервами должен обладать монстр, способный прыгнуть в его тело и полностью подчинить?

– Не уверен, – покачал головой дракон, – не похоже, что чудовище «сломало» его. Я не вижу разрывов на ауре и следов борьбы. Посмотри сама, – предложил он, набрасывая на меня плетение истинного зрения.

Теперь я тоже видела, что к телу чудовища привязаны две чёрные тени. Жуткие и мрачные, они казались прогнившими насквозь и пылали ненавистью и злобой.

Какую бы правду ни скрывал принц, его душа мало чем отличалась от фантома чудовища.

– Это не помешает ритуалу? – уточнила на всякий случай. – Я даже не могу различить их…

– Не помешает. Корни Дерева Жизни и наши Печати удержат и десяток таких тварей, – заверил Габриэль, – но я хочу попробовать считать его память. Поможешь?"

"– Конечно! А что нужно делать? – уточнила.

– Вплести в мой аркан немного магии Сердца. Надо отметить этой печатью душу, принадлежащую Вэйну, – пояснил Габриэль, начертив в воздухе нужную руну.

– А твои следилки…

– Не работают, когда он в этой форме, – ответил дракон, – у него одна тень на обе души, я их не различаю.