— Но…

— Сабрина, я вижу, что тебе тяжело в это поверить, однако, Сигуран и есть тот самый мальчишка, которого я спас много веков назад. Поверь, то что он пытался провернуть, сиюминутно не делается. Вернемся к моим путешествиям. Когда я все же оказался на Ялмезе, то предпринял некие меры, дабы подобного больше не случилось. И одного Гирусана в роли маяка-якоря мне было мало. Мне казалось, я учел все.

Я все еще осмысливала сказанное. Меня переполняло возмущение и гнев. Я ж этому дедочку симпатизировала! Я же с ним чай пила, да он… Как он мог?!

— К тому же, пока меня не было, народ начал роптать, что наместник один, и бессменный. Идею того, как это изменить и избежать волнений, мне подал Гирусан, когда вдруг заявился во дворец юным мальчишкой и назвался троюродным племянничком Гирусана. Надо ли говорить, что именно он, уже под именем Русаниг, и стал его наследником?

— У меня нет приличных слов…

— Тогда все казалось игрой, забавно морочить головы людям и тем, кто плел жалкие козни. Но в итоге я принял решение разделить земли и ввести несколько наместников, а также назначить короля. Сначала им был я. А позже, когда вновь начал тосковать по жизни на Земле, я сотворил то дерево, являющееся самым ярким для меня маяком. И которое было проводником энергии, позволяющее мне и не только мне, но и наместникам, ею пользоваться. Семнадцать магически одаренных родов, в число которых входил, естественно и Гирусан.

— И конечно же предки Данерта.

— Почти, род Данерта восемнадцатый и особенный. Предки с аметистовой кровью. Особенность их магии такова, что они легко заимствуют чужие таланты, но при этом всегда сохраняют трезвый рассудок. Ни в ком из них никогда не преобладали чувства. Только холодная голова, только справедливость. Точнее так было до вмешательства Гирусана. Я и в короли их избрал, потому что знал, что на них Гирусан не может влиять так, как ему хочется. Мне казалось это правильным, потому что я планировал взять друга с собой на Землю.

— Дай угадаю, вы поссорились из-за того, что королем стал не он, и на Землю ты отправился один?

— Верно.

— Знаешь, он тебе не другом был. Ты его явно за свое дитя воспринимал. Отсюда всепрощение и слепая любовь. И, наверное, небывалая гордость за успехи? Ты и сейчас о нем говоришь так, словно бы он не козел безрогий, а диво дивное."

"— Ты права. У меня нет детей, и не будет, пока люди не сотворят себе богиню. Может тогда… Но сейчас не об этом речь. Я смог вернуться на Ялмез только умерев на Земле.

— Чего?

— Что слышала. Я прожил здесь жизнь человека, напрочь забыв о том, кем был, и о том, что должен хранить равновесие своего мира. А очнулся в обнимку с деревом в виде бабочки.