Словно бы пуповина, пуповина жизни.

На самом деле, бог объяснял совсем иную причину — а именно чувства Данерта ко мне. Жен-то своих прежних он не любил даже на одну сотую. Может какая страсть и была первое время, а потом женитьба оказалась вынужденной мерой и тяжелой ношей. Потому и торопил меня, что на пике переживаний, благодарности, чувство любви становится безграничным. И той энергии, которую излучает уже высочество хватит на излечение всех детей. Правда, Данерту придется хуже всех, потому что помимо той боли, что он должен испытывать наравне с дочерью, он забирает и мою. Вот почему я в отличие от них не испытывала никакого дискомфорта.

— Вот и я считаю, что только миледи под силу помочь принцессам. — Отре Сигуран сложил руки на груди, но при этом тепло улыбнулся мне. — Данерт, миледи сильная, позволь ей хотя бы попробовать.

— Пожалуйста, — вклинилась я и потянула кисть мужа к губам.

Этот простой, исполненный нежность жест, добил принца.

Он кивнул, но попытался обозначить рамки.

— Завтра. Ты попробуешь завтра, а сейчас — спать.

— Я настаиваю на том, что лучше не откладывать. — Мы с Сигураном мыслили одинаково. Только я не успела возразить, это сделал дедочек. — Обещаю, что буду пуще прежнего следить за состоянием миледи.

Это решило исход. Данерт согласился и отдал распоряжения служанкам собрать миледи, то есть меня. Уже покидая дворец, я подумала, что когда все закончится, обязана сходить к Аленсии. Я переживала обо всех детях, но с Аленсией все было почему-то иначе. Я ощущала к ней куда большую нежность. Но копаться в этом не хотелось. Так бывает, наверное. Да, так просто бывает.

Глава 25

Следующие четыре месяца стали для меня одним мигом. Нет, серьезно. Я уже с трудом вспоминаю, каким чудо-образом мне удалось уговорить Данерта, перенести и меня, и деток обратно к морю, и позволить мне проводить с ними практически все время.

Я напрягла свою память, создавая для всех те условия, которые были приняты на Земле. Имею ввиду социализацию, развитие таких качеств как сопереживание, помощь и любовь к ближнему. Раньше детки жили обособленно, и никого кроме своих служанок, да отца почти не видели. Матери и те редко заглядывали к своим детям. Осуждать их не получалось. Не каждому дано нести огромный крест в виде больного ребенка.

За это время я успела пообщаться со служанками, которым было известно, какими принцессы были до выздоровления. И, мало сказать, что вели они себя агрессивно и не поддавались контролю, даже взрослые с повреждёнными мозгами ведут себя неадекватно, что уж о детях говорить? Слова «нет» там не существовало. Инстинкта самосохранения тоже.

Сейчас же у нас получился мини-детский сад, но на манер Ялмеза. Под присмотром временной жены и ее команды.