А они за шторкой, да еще и без ласк…Какой бы пугливой и целомудренной Сабина бы не была, но если бы он хоть раз попытался ее приласкать да сам бы перед ней обнажился… Поплыла бы девочка. Вот как я сейчас. Поплыла бы однозначно!

Когда мой взгляд опустился на ступни мужа Сабины, я со злорадством отметила, что ему, в отличие от меня, пришлось проделать куда большее расстояние до места встречи и тоже пешком. Потому что мои ноги такими грязными не выглядели.

— Все готово? — баритоном спросил его высочество, окинув композицию из одной дрожащей леди и кучки мужчин.

Почему-то, когда наши взгляды встретились, венценосный нахмурился. И мне захотелось его, как минимум, прикопать. Нельзя так на женщин смотреть! Словно бы я не человек, а какая-то вонючая букашка. Все очарование мужиком пропало.

А потом до меня дошло, что все, кроме меня ему поклонились. То есть это я выказала ему неуважение. Ой, блин…

То есть он реально высочество? Значит в стране Сабины монархия? Что-то мне здесь все больше не нравится. Я поспешно наклонила голову, но опять что-то сделала не так. Ибо выпрямившись встретилась уже с разозленным взглядом мужчины.

Да ну их! Не поклонилась — вонючка, поклонилась — сучка, то есть собака неблагодарная.

— Ваше высочество, можно приступать, — мужу ответил Анлунирон, — но есть один момент.

Как бы я не пыталась услышать, о чем говорит эта парочка, у меня не получалось. Вот вроде бы недалеко стоят, и кажется, даже не шепчутся, а все равно ни черта не слышно! Как такое возможно?

Я начинала по-настоящему нервничать. И впервые мне стало страшно. Нет, не отголоском чувств Сабины по отношению к наглому и совершенно неадекватному Анлунирону, а свой собственный страх. Что если они поймут, что душа в теле их миледи чужая? Что если я разозлю их высочество, и меня снова удавят? Умирать не хотелось.

Хотелось домой, желательно в теплую ванну, а для полного расслабления — бокал вина. Или целую бутылку.

Слишком задумавшись, я пропустила момент, когда ко мне подошел муж Сабины.

— Сабина, — мягко позвал он и осторожно поднял мой подбородок своими пальцами. — Мне жаль, что тебе довелось все это пережить. Обещаю, виновные будут наказаны.

Тут от меня, вероятно, чего-то ждали. Но я не оправдала надежд, продолжая молча пялиться на странные глаза собеседника.

— Ты все сделаешь правильно, — уверенно заявил он. — Я помогу. А сейчас, пойдем.

Отказаться явно не выйдет.

Меня властно ухватили за локоток и повели к закрытым дверям, которые распахнулись, когда мы к ним приблизились."

"Я опять начала мерзнуть. А еще ужас комом застрял в горле. В небольшом зале, прямо посередине, была начертана пентаграмма, внутри которой стоял столик на высокой тонкой ножке.