— Ты сам так-то вчера ходил в общагу тоже не проект делать, разве нет?

Руслан не отвечает, правда сбавляет скорость, и остаток пути едет спокойно. Я же тайком на него поглядываю, обуреваемая ненавистью и видимо любовью. Запоминаю мелочи всякие, вот даже то, как он одной рукой ведет машину, словно Шумахер, а не обывалый водитель. И обидно становится, что как бы сильно я себя не корила, не заставляла отпустить чувства, ничего не выходит.

Я будто умираю, а человек, который делает мне удары дефибратором неумелый врач. Никак не может оживить, встряхнуть от этих эмоций, которые заполнили без остатка душу. Высокопарно? Может быть. Но как есть. Искренне.

На повороте в сторону моего двора, Руслан неожиданно разрывает затянувшуюся между нами паузу.

— Нет.

Я даже не сразу соображаю, к чему он говорит свое категоричное «нет».

— Что «нет»? — переспрашиваю.

— Я не ходил к ней, дошел до входа, и…

— Передумал? — язвлю, сжав лямку ремня. Соболев заезжает в мой двор, сбавив скорость почти до остановки.

— Нет, тебя увидел. — Спокойно и как-то устало признается он. И только мне кажется, что звезды в моей вселенной вспыхнули звеньями надежды, как Руслан добавляет:

— Зря, наверное…

Господи! Знал бы он, что у меня тахикардия настоящая от его качелей, моих внутренних метаний, непониманий. Но тут я поворачиваю голову, и вполне ясно разливаю знакомую фигуру около своего подъезда. С упаковкой торта в руках. Герман. Переминается с ноги на ногу. Поглядывает на мои окна. Вон и телефон вытаскивает, кликает там что-то, а когда мой мобильный отдает трелью входящего, становится, очевидно — Вебер мне звонит."

"Руслан резко глушит двигатель, на его губах сверкает хищная, опасная улыбка. Он дергает ручка, выходя на улицу.

— Ты куда? — оглушено спрашиваю я.

— Поздороваться, — бросает сходу Соболев. — Хорошие манеры никто не отменял.

Глава 42

Пока я отстегиваю ремень и выскакиваю из авто, Руслан успевает дойти до Германа и что-то ему сказать. Он тянет руку, и сперва мне кажется, хочет пожать ладонь Вебера, но потом я понимаю — нет, тут другое. Соболев выхватывает торт у Германа, бросив взгляд в мою сторону, мол, чего медлишь, шустрее.

— В чем дело? — торопливо спрашиваю, оказавшись, наконец, рядом с парнями. Коробка с тортом оказывается у меня в руках, Руслан ее практически силой впихивает. Да и в целом его лисьи глаза полыхают чем-то таким, у меня и слов подобрать нет. Это не злость или гнев, больше похоже на вспышку ревности. Но я в это отказываюсь верить. Не после того, как Соболев то с одной переспал, то с другой. Он ветреный, и я для него не больше, чем очередной трофей на полке. Если, конечно, меня вообще в эту категорию занесли.