— Холодно уже, решил побыть благородным самаритянином, — кривит губами Руслан, затем подхватывает под локоть Германа и толкает в сторону своей машины. — Подвезу товарища. А то замерзнет, как ему потом девочек ублажать? Не хорошо.

Вебер делает несколько шагов, брови его хмурятся, и он одергивает руку Соболева.

— Ты в конец офигел, однокурсник? — рычит Герман.

Я тоже не остаюсь в стороне, понимаю, что происходящее может вообще к ужасным последствиям привести. А уж зная, какой-то Соболев взрывной, не удивлюсь, если он и кулаками махать решит. Нет, такого допускать нельзя.

— Я тебе ведь говорил, — грозно рычит Руслан, но я не вникаю в его слова. — Ты настолько тупой, что нужно повторять дважды?

Поставив торт на заснеженную землю, хватаю Соболева за руку.

— Прекрати, — требовательно прошу его. Наши взгляды как раскаты грома в грозовом небе. Они встречаются, разносят друг друга вдребезги и разлетаются искрами. От них воздух плавится, не хуже раскаленного металла.

— А если нет? — он вдруг поддается на встречу, опаляя своим дыханием мои губы. Вены гудят, кровь по ним настолько разгоняется, что тело пронимает волной дрожи. Пульс частит. Желание такое дикое, безумное, как хищник, впивается в меня, подталкивая сделать безрассудство. Либо поцеловать этого парня, либо ударить его. Со мной такого никогда не было. Я чувствую себя влюбленной дурой, у которой отказали мозги.

— Тебе не надоело еще? — прищурившись, отвечаю немного грубовато. Ведь еще несколько минут назад мне казалось, что мы можем существовать на одной территории, при том вполне себе мирно, и снова катастрофа.

— А тебе? — вопросом на вопрос, как удар по дых.

— У меня все нормально! — прикрикнув, шиплю, не отводя взгляда.

— Поэтому решила резко разнообразить личную жизнь? — он еще ближе наклоняется, хотя куда уж ближе. На секунду, не больше, но сердце представляет, что Руслан хочет меня поцеловать. Впиться в мои губы. С жадностью. С обуреваемым желанием. Точно таким же, какое полыхает во мне. Но я опять напоминаю себе о той фотке, о девушках…

И… меня накрывает. Ну правда, сколько можно? Последние недели я как на пороховой бочке, не знаю, в каком месте рванет. Устала. Невыносимо все это. И близость Соболева. И взгляды его. И поведение. Хватит. Пора что-то делать с этим.

Размыкаю губы, чтобы спросить у Руслана, почему он так себя ведет. Что ему, в конце концов, нужно от меня. Но Герман внезапно вырастает между нами, отдалив меня от Соболева. И вот магия под названием «любовь-ненависть», что шпарит не хуже огненных стрел, развеивается. Будто два магнита, которые должны были соединиться силой взаимного притяжения, выбросили в разные стороны.

— Хватит вести себя с Кристиной так, — предупреждающе рычит Герман, заступаясь за меня.