— И не муж, чтобы приказывать! Ты не имеешь права указывать мне, что делать.

Он начал поворачиваться, затем одернул себя. «Не смей смотреть на нее, — приказал он себе. — Тебе же будет лучше, если ты просто не взглянешь на нее».

— Я хочу тебя, — сказала она нежно. — Я люблю тебя и хочу, и знаю, что и ты хочешь меня.

— Мне много чего хочется.

— Пожалуйста, Крид, не отгораживайся от меня.

— Мы допустили ошибку, Джесси. В самом начале. Я не подхожу тебе. И никогда не подходил. Я думал…— Он тяжело вздохнул. — Черт, не имеет значения, что я думал.

— Нет, для меня имеет.

Тогда он повернулся к ней с потемневшими, встревоженными глазами:

— Джесси, ты ничего обо мне не знаешь. — Он прервал ее движением руки, когда она попыталась протестовать. — Ты только послушай. Меня уже давно ищут. Я надеялся, что, если увезу тебя далеко отсюда, все устроится. Но из этого ничего не выйдет. Я не могу просить тебя провести остаток жизни в бегах, постоянно оглядываясь, как это уже не раз приходилось делать мне.

— Крид, ты забыл о письме судьи Пэкстона! Он сказал, что должен снова рассмотреть твое дело. Мы можем вернуться назад.

— Нет, Джесси. Я решил.

— Но…"

"Он покачал головой. «Мне придется оставить ее в Сан-Франциско», — мрачно подумал он. В то же время он убеждал себя, что поступает правильно, и пытался оправдаться перед собой, что не может бросить ее, оставить одну. Теперь он знал, что ошибался. Индейцы ее похитили из-за его чертового эгоизма. Ничего бы не случилось, если бы он оставил ее тогда в пансионе миссис Веллингтон. Если бы она не приглянулась Ча-и-чоупу, Джесси убили бы или случилось бы еще что-нибудь пострашнее.

— Джесси, Гарри не единственный человек, которого я убил. Если Пэкстон начнет копаться в моем прошлом, не стоит даже и говорить, сколько трупов еще всплывет.

— Почему ты не говорил мне об этом раньше?

Он пожал плечами:

— Не знаю. Тогда это не казалось таким важным, и потом… Мне совсем не хотелось, чтобы ты все узнала.

Он тяжело вздохнул. Это случилось так давно, что он едва ли вспоминал об этом, но отделаться от той тени в своем прошлом, единственного убийства, которого он стыдился, ему никогда не удастся.

— И теперь ты стараешься убедить меня, что ты полностью пропащий, не так ли?

— Думай что хочешь.

— Я не понимаю тебя, Крид Мэддиган, — воскликнула она. Недовольство ее росло. — Ты пытаешься внушить мне, что не слишком хорош для меня, поскольку я молода. Ну что ж, ты ошибаешься! Я не настолько молода. Многие мои ровесницы уже замужем, и у них по двое детей. А что касается того, что ты не слишком хорош для меня…— Она покачала головой. — Моя мать была проституткой, Крид.