Последние годы он не может овладеть женщиной естественным способом, поэтому кромсает промежность кортиком.

— Мне нравится то, что ты делаешь, — шепнули мои губы, а мозг лихорадочно искал путь к спасению. — Я завожусь от твоих прикосновений.

Маньяк замер, изучая меня. Недоверие уступало место возбуждению.

— Ты сильный, у тебя получится. Я помогу тебе. Прижмись ко мне, поцелуй. Освободи мои руки, чтобы я могла помочь…

Он вздрогнул и нервно ткнул в живот кортиком. Я простонала, сохраняя на лице улыбку.

— Не хочешь руки, развяжи хотя бы ноги. Я обхвачу тебя бедрами, и ты войдешь в меня, как подобает сильному мужчине. Ну, давай же. Ты особенный! Я хочу тебя! Я мечтаю об этом!

Его глаза умаслились, из раскрытых губ капнула слюна. Дорин разрезал веревки только на одной ноге, суетливо погладил след от жгута и жадно навалился на меня. Я почувствовала, как на моей шее сомкнулись жесткие пальцы. Так вот как в молодости он овладевал жертвами. В момент оргазма он их душил.

Одна освобожденная нога не давала мне никаких шансов. Играть дальше с безумцем я не хотела. Я улучшила момент и ударила лбом его в нос. Этот удар я специально отрабатывала. Он всегда застает противника врасплох. Череп самая крепкая кость и сокрушает любой нос, а то и челюсть. Удар получился не идеальным, но достаточно точным. Нос-картошка превратился в нос-лепешку. Маньяк не сообразил сразу отпрянуть, и я тут же вцепилась зубами в сломанный хрящ.

Дорин взвыл, выдернул голову и раскрылся. Удар пяткой в пах заставил его отлететь и скрючиться от боли. Это была моя маленькая победа. Последняя в моей жизни. Большего я достичь не смогу. Я по-прежнему связана в трех точках и не в силах освободиться. Сейчас маньяк очухается и с удесятеренной злостью накинется на меня."

"Так и происходит. Минут через пять он встает, растирает тыльной стороной ладони кровь по лицу и поднимает кортик. В его глазах животная злость, в руке боевое оружие, которым можно убить с одного удара. Но он жаждет иного. Он хочет насладиться душераздирающей болью жертвы. Двадцатипятисантиметровое лезвие кортика принимает не вертикальное, а горизонтальное положение. Оно нацелено не в сердце, не в живот, а между моих ног. Я пытаюсь сжаться, закрыться свободной ногой. Но широкоплечий монстр наваливается и отводит бедро в сторону.

Все! В его руке кортик. Я жду вспышку дикой боли и мечтаю лишь об одном: только бы смерть наступила быстро.

71

Седьмой день, неизвестный сарай, 14-00

Трещит хлипкая дверь. Я распахиваю сжатые веки. Кто-то врывается в сарай и набрасывается на Дорина. Короткий замах, и что-то тяжелое обрушивается на голову маньяка. Потом еще и еще раз. Дорин валится навзничь, как подпиленное дерево.

Передо мной Коршунов. Его лицо постепенно приобретает человеческое выражение.