А ты?

А я, как дура, смотрю, как двигаются его тонкие четко очерченные губы, складывая звуки в слова, и, сколько ни стараюсь, не могу понять их смысла.

– Эля, – осторожно возвращает меня в действительность Бутенко.

– Нет. З-зачем мне? Юра же…

– Ясно.

– Что ясно? Что тебе ясно?! Я вот ни черта не понимаю! Ты что, намекаешь, что я беременна?!

– Так бывает. Если заниматься любовью, не предохраняясь.

Наверное, потому что сама я не в себе, спокойствие Бутенко расслаивает мои нервные окончания на волокна. А еще то, что он смотрит на меня ну просто как на обезьяну с гранатой.

– Да нет же! Бред какой. У нас ведь только один раз было, Жор.

Это больше всего в голове не укладывается. После лет… Лет неудачных попыток, вот так запросто? А главное, так… не нужно? Как раз тогда, когда Юра нашел в себе силы поговорить и во всем признаться? Когда он, наконец, разобрался в себе и… Нет, я, конечно, не собираюсь его прощать по щелчку пальцев, не такая я дура, но боже! Мы могли дать друг другу время, чтобы разобраться в себе и понять, сможем ли мы построить что-то новое на руинах, в которые превратились восемь лет нашего брака. Мы могли попробовать начать заново!

Колени подгибаются. Жорка ловит меня и для устойчивости прижимает к себе.

– Так, давай-ка ты ляжешь.

И на руки поднимает, будто я ничего не вешу, и в спальню тащит. Моя безвольно повисшая голова подпрыгивает при каждом шаге, взбалтывая мысли. Ну нет… Быть такого не может. Во-первых, потому что с первого раза беременеют только кошки. Во-вторых, потому что я до дна выбрала свою порцию несчастий. Беременность от первого встречного – явный перебор.

– Ты как? Хочешь чаю? Или еще чего-нибудь?"

"Чего я хочу, так это перестать вести себя как томная барышня из тургеневского романа. Бесит. Поэтому я трясу головой и подтягиваюсь на локтях, чтобы сесть. Для начала.

– Ничего не хочу. Можешь перестать изображать из себя заботливого папочку, я не беремена, – глядя куда угодно, но не на своего любовника, рублю я.

– С чего такая уверенность, если ты даже тест не делала? Ведь не делала?

– Нет, но, Жор, какие у нас шансы, ей богу?

– Высокие? – с нечитаемым выражением лица Георгий изгибает бровь. – Знаешь что? Ты полежи, а я схожу в аптеку.

Первый порыв – вскочить и перегородить Бутенко проход, давлю усилием воли. Я не ребенок, чтобы прятаться от проблем под одеялом. Правда, пока я ничего не знаю наверняка, еще остается шанс… И вот его убивать категорически не хочется. Просто потому что я не знаю, как жить, если окажется, что Георгий прав.

– Ты это специально сделал, да? Да?! Знал, что по-другому тебе ничего не светит? – ору я, сорвавшись от охватившего меня бессилия. Бутенко глядит в пол, играя желваками на щеках, разворачивается и уходит, бросив ровным голосом:

– Я быстро. Постарайся себя не накручивать.