Его «замша», Елена Микаэловна, вышла три месяца назад замуж, и, вероятно, ей было все равно, с кем теперь крутит роман ее бывший любовник. Майя Патралова последнюю неделю занималась устройством личной жизни. А Сергей Родионов имел стопроцентное алиби и на ту ночь, когда в машине Барулиной появился труп, и на тот вечер, когда ее «шестерка» вместе со жмуриком исчезла со стоянки. Надо было выдвигать новые версии, но никаких идей не было. Приняв душ, я разобрала постель и легла. Вновь и вновь прокручивая в голове события сегодняшнего дня, я искала какие-то новые зацепки, но не находила их. Надо признаться, все мои версии были стандартными, поэтому оказались пустышками, а дело, которое мне предстояло раскрутить, типичным никак нельзя было назвать. Как-то выделялось оно на фоне тех, которые мне доводилось расследовать прежде. Чем? Вероятно, тем, что оно было очень похоже на театрализованную постановку. Я должна была отгадать ход мыслей режиссера-преступника, но вопреки одолевающим меня раздумьям вскоре забылась крепким сном.

Глава 8

Проснувшись, я сразу же вспомнила о вчерашнем дне и, еще лежа в постели, стала строить планы на день грядущий. Наверное, мой аналитический аппарат не отключался полностью на ночь, потому что кое-какие новые выводы сразу пришли мне на ум. Телефонный звонок заставил меня встать.

— Таня, я тебя не разбудила? — спросила Катя.

— Нет, я уже давно на ногах, — соврала я, запахивая махровый халат. — Как ты?

— Плохо. Я всю ночь не спала. В голову лезли самые ужасные мысли. Вдруг меня посадят?

— Катя, успокойся, я ведь ищу настоящего убийцу.

— Я это понимаю, но ничего поделать с собой не могу. Я пыталась заставить себя забыть обо всем этом кошмаре и как-то настроиться на оптимистический лад, но у меня ничего не получилось. Можно сказать, что я нахожусь в полном отчаянии. Знаешь, меня продолжает преследовать страх. Мне кажется, что против меня строят новые козни, — жалобным голосом говорила Барулина, и мне подумалось, что перед звонком она репетировала, что сказать и каким тоном. Я должна была как-то поддержать ее, подбодрить, но нужные слова почему-то не приходили в голову. Катя немного помолчала, а потом спросила: — Таня, ты приедешь ко мне?

— Да, обязательно, но не сейчас. Сначала я хотела кое-куда заехать…

— Мне кажется, что у меня начинается клаустрофобия. Я чувствую себя загнанным зверьком. Стены давят на меня. Мне не хватает воздуха.

— Открой форточку.

— Открыла, но в квартире сразу стало холодно. У меня начался озноб. Я понимаю, это нервное. Таня, когда ты придешь?

— Думаю, что часов в двенадцать.

— Я до этого времени с ума сойду.

— Катерина, возьми себя в руки! Вот уж не думала, что ты такая паникерша.