Там она поискала кого-то глазами, оказалось, что того же Дьяконова, матч-реванш с которым Родионов перенес на завтра, и, увлекая меня за собой, подошла к нему. Петунья оказалась неплохой дипломаткой. Она не стала сразу же в лоб спрашивать о том, был ли здесь Сергей Юрьевич позапрошлой ночью, а начала издалека, постепенно подводя к тому, что меня интересовало. Дьяконов отвечал коротко, не отводя глаз от стола, за которым только что началась новая партия, — с первого удара аж три шара попали в лузы.

— Александр Степанович, я слышала, что под утро произошла драка. Малышкин будто бы не поделил что-то с Тумасовым, так?

— Да, было такое.

— Чем же закончилось это рукоприкладство?

— Родионов разнял их, — ответил Дьяконов и, словно спохватившись, что взболтнул лишнего, спросил: — Надеюсь, Роза Анатольевна, вы не будете об этом писать?

— Конечно, нет. Но разве Сергей Юрьевич оставался здесь до утра? Мне показалось, что он собирался уходить сразу после того, как сыграл с Коваленко?

— Что вы! После этого только началась настоящая игра, — ответил Дьяконов и украдкой посмотрел на меня, отчего мне стало не по себе, ведь Петунья слишком откровенно прижималась ко мне. — Вы многое пропустили, если ушли после того, как Родионов вчистую разделал Коваленко.

— Да, похоже, что так, — согласилась Роза-Петунья, после чего вопросительно заглянула мне в глаза.

Кивком головы я дала ей понять, что мой интерес полностью удовлетворен. Это на самом деле было так. Как ни странно, но оказалось, что Родионов всю ночь с субботы на воскресенье провел в клубе и покинул его уже засветло. Выходило, что у моего последнего подозреваемого было стопроцентное алиби. Значит, Кирьянов с самого начала был прав, утверждая, что шеф «Авангарда» не имеет никакого отношения к трупу в багажнике. Даже сегодняшнее отсутствие Родионова в клубе, несмотря на обещанную Дьяконову партию, говорило в его пользу.

— Слушай, Марсианка, ну что ты так расстраиваешься? — спросила Петунья, вероятно, заметив озабоченность на моем лице. Я, надо признаться, была смущена исходящими от нее эротическими флюидами. — Он тебя совсем не стоит. Сергей любит только себя, это сразу видно. А знаешь, и любовь к себе бывает плодотворной? У одноклеточных. А Сережа какой-то одноклеточный. Тебе надо его забыть, потому что он заставляет тебя страдать. Давай уйдем отсюда! Я обещаю, что сделаю все, чтобы ты была счастлива со мной. Возможно, ты до сих пор жила, не понимая, что не совсем такая, как остальные женщины. Я тоже про себя это не сразу поняла. Обещаю, что не буду тебя торопить.

— Хорошо, давай уйдем отсюда, — согласилась я, потому что в клубе мне действительно больше нечего было делать.