Когда ее мучитель вошел в комнату, Эвери машинально погладила тяжелую цепь, представляя, как она обвивается вокруг его горла и как лицо его приобретает синюшный оттенок. В другое время такая кровожадность вызвала бы в ней омерзение, но сейчас она была настолько взбешена, что просто об этом не думала.

— Где Джиллиана? — спросила она, не увидев рядом с Камероном ни кузину, ни Дональда.

— Я оставил ее с женщинами, — отмахнулся Камерон и, стащив рубашку, направился к столу, где стоял большой кувшин с водой.

— С какими женщинами?

— Которые путешествуют вместе с мужчинами.

— С проститутками? Ты оставил девочку с лагерными проститутками?!

— Никакие они не проститутки. Две из них — жены моих солдат, а еще две скоро ими станут.

— Я требую, чтобы Джиллиана была со мной!

— Боюсь, я не смогу выполнить это требование, — с плохо скрываемым злорадством отозвался он.

Эвери смотрела, как он умывается, и ее обуревало желание подкрасться к нему сзади и хорошенько пнуть ногой. Увы, для этого цепь была слишком коротка. Еще никогда в жизни ей так сильно не хотелось кого-нибудь ударить. Прямо руки чесались.

— Она будет беспокоиться за меня, — проговорила Эвери, но Камерон одарил ее таким взглядом, что она поняла: бесполезно взывать к его доброте и сочувствию.

— Женщины о ней позаботятся. Они рады-радешеньки что заполучили в свои руки ребенка.

Покончив с умыванием, Камерон уселся на край кровати и, покосившись на Эвери, начал стаскивать башмаки. Похоже, эта девица прямо клокочет от ярости. Золотистые глаза гневно сверкают, длинные пальцы сжаты в кулаки с такой силой, что костяшки побелели. Будь у нее под рукой кинжал, она не задумываясь перерезала бы ему горло. Задув свечи, Камерон улегся на огромную кровать. Закинув руки за голову, он снова взглянул на Эвери: она по-прежнему стояла. Свечи освещали кровать, и в их зыбком свете взъерошенная, дрожащая от гнева девица была видна как на ладони.

— Ложись в постель, — приказал он, с трудом сдерживая улыбку.

— Сюда? Рядом с тобой? — Она гордо вскинула голову. — И не подумаю.

— Прекрасно. — Камерон закрыл глаза. — Можешь стоять так всю ночь и хоть до утра сверлить меня взглядом. Мне наплевать."

"Услышав эти слова, Эвери едва не взвыла от ярости. Будь цепь чуточку длиннее, можно было бы сложить ее вдвое и хорошенько отстегать негодяя. На секунду представив себе эту упоительную картину, Эвери сокрушенно вздохнула. Даже если бы цепь и была длиннее, вряд ли Камерон стал бы терпеливо сносить побои. Но самое неприятное заключалось в том, что Камерон все рассчитал очень точно — она не сможет причинить ему вреда. Так что глупо стоять у постели всю ночь напролет, хотя ей очень хотелось ему досадить.