Мысли ее снова были заняты преступлением, в котором обвиняли брата.

— И где же мой брат совершил это гнусное преступление против твоей сестры и твоего клана?

— При дворе. Йен и моя тетушка привозили туда сестру, чтобы найти ей подходящую партию.

— Так почему же это дело не было улажено там же? Ведь сам король мог бы помочь твоей сестре разобраться с моим братом.

— Потому что она рассказала о том, что случилось, только когда вернулась в Кейнмор. Родственники хотели выдать сестру замуж за сэра Малколма, однако она отказывалась, как они ее ни уговаривали. Наконец она призналась им, что вообще ни за кого не может выйти замуж, потому что твой брат лишил ее невинности. Более того, она ждет от него ребенка. Йен попытался решить это дело миром, но твой брат заявил, что у него с моей сестрой ничего не было, и отказался на ней жениться."

"— Похоже, ты и в самом деле не знаком с Пейтоном, — вмешалась в разговор Джиллиана, — иначе знал бы, что ему нет никакой нужды кого-то насиловать.

— Совершенно верно, — согласилась Эвери. — Зачем ему кого-то насиловать, если девицы и так вешаются ему на шею?

— Вот как? А зачем моей сестре позорить себя ложью?

— Понятия не имею. Я ведь не знаю твою сестру.

— По-моему, ты и своего брата не знаешь, — процедил Камерон и, схватив Джиллиану за руку, потащил к двери.

— Куда ты тащишь мою кузину?

Эвери рванулась к ней, но наручники больно впились ей в запястье.

— Мыться. Пошли, Дональд. Я прикажу и для тебя принести воды и чистую одежду, — добавил он, бросив на Эвери брезгливый взгляд.

— Я буду мыться и переодеваться, прикованная к кровати?

— Кажется, ты неглупая девица. Думаю, найдешь способ.

Глава 2

Как только две служанки, помогавшие ей вымыться и переодеться, вышли из комнаты, Эвери окинула взглядом свое новое сине-голубое платье. Очаровательная вещица… По крайней мере была очаровательной, пока ее не разрезали сбоку, чтобы продеть сквозь тяжелый наручник, и не спороли мешавшее черное кружево. Интересно, где этот изверг Камерон раздобыл такой наряд? Если он купил его, чтобы подарить какой-нибудь своей любовнице или родственнице, он может о нем забыть — его теперь осталось только выбросить. Эта мысль принесла Эвери мрачное удовлетворение. С ненавистью взглянув на тяжелый наручник, обвившийся вокруг тонкого запястья, она снова попыталась высвободить руку и снова поморщилась от боли: зазубренные края наручника лишь поцарапали кожу. Цепь, которой Эвери приковали к прикроватному столбику, не доходила даже до изножья кровати. Так что никуда отойти она не могла. Эвери мстительно улыбнулась. Эта чертова цепь достаточной длины, чтобы удушить ею черноглазого негодяя.