— Поникла Наталья, понимая, что спорить с Матильдой Карловной Блудерфенд себе дороже. Она мысленно поблагодарила родителей директора, что хоть фамилию дети получат не связанную с коммунистами.

— Скажи это моему отцу, — посоветовал Лев, — счастливому дедушке.

— Карл Львович…"

"Комнату на некоторое время заполнила тишина. Смеяться или острить решению бабули Илона не осмелилась. Подумав про себя — «Какое счастье быть младшей в семье. К моменту моего замужества имена первых интернационалистов будут разобраны!»

— Вот так и живём, — развёл рыжик руками, выпуская из плена притихшую Сидорову.

Она пошатнулась, и чуть было не полетела вперёд, прямёхонько в направление огромной плазмы.

— Нет! — вскрикнула Иванова младшая не понаслышке знакомая с разрушительной силой падений подруги.

Лев стремительно шагнул назад, успев поймать Колючку, сложившуюся на его руке пополам. Поднял её, подкинул вверх, перехватывая поудобнее, и, не дав опомниться, потащил назад в своё крыло дома.

— Куда! Стоять! — теперь кричала она, провожая глазами бежевые стены длинного коридора и серого зала. — Но он лишь улыбался, плотно прижимая добычу к мускулистой груди.

— Не имеешь право! — шипела биологичка, обречённо глядя на деревянную дверь движением ключа превращённую Ивановым в непреодолимую преграду.

— Имею! — Рыкнул он, опустив её на ноги, и стал не спеша освобождаться от одежды. — Хотела праздника? Сейчас получишь.

— Какой? — Брюнетка обвела взглядом светло оливковую спальню, цвет беспардонно раздавленной надежды.

— Обмывать детей станем. — Директор смотрел на невесту, что удав на кролика, почти не моргая. Он, оставшись в боксерах, прилёг на кровать, похлопав ладонью рядом с собой, приглашая полным бархата голосом — Иди сюда, дорогая.

— Зачем? — икнула она,

— Я сказал уже. — Он указал взглядом на выпуклость между ног. — Буду показывать детям, кто в доме старший. Вдруг ещё одного заделаем? Где двое там и трое.

И Лев не шутил, разумно решив, что лучше сейчас лишить девственности Наталью, пока та не начала бегать по врачам. Ложная беременность это одно, но глаза выпученные доктором на шизанутую девственницу, возомнившую себя Девой Марией — другое.

— Не надо… — Бормотала она, сопротивляясь двойному желанию — готового к соитию самца и своего собственного.

— Надо! — взирал он масляными глазами, принюхиваясь, словно почувствовав её влажность.

— Я не хочу. — Уговаривала она себя по шажку приближаясь к хищнику.

— Ещё как хочешь! — Решил он за неё, и встав подхватил на руки, осторожно опустив на постель, должную стать ложем любви.

— Я могу заразиться. — Она защищала грудь, скрестив на ней руки.

— Уже заразилась. — Иванов не спеша стягивал с неё юбку.