— Козлина! Козломуд даже! — возмущалась Наталья, переступив порог комнаты Ивановой младшей.

— Что случилось? — Удивилась та, едва успев переодеться, пока подруга объяснялась с братом.

— Ему не нужны наши дети! — Сидорова с трудом сдерживала слёзы. — Ещё вчера, подлец, представлял меня родоначальнице семьи, а сегодня почти, что вышвырнул из своей жизни.

— С чего ты взяла? — Округлила глаза младшая из семьи Ивановых.

— Он выпроводил меня из спальни, поручив тебе самой рассказать родителям.

— Что рассказать? — недоумевала она, не понимая, как это брат не воспользовался возможностью трахнуть невесту.

Чем быстрее он это сделает, тем лучше в сложившейся ситуации. Чувствовать себя сводницей было противно, но иной вариант отсутствовал.

— Про мою беременность! — Наташа всхлипнула, сдерживая рвущиеся наружу слёзы. — Пусть даже не надеется, что стану делать аборт. — Она швырнула сумку на стол, прикидывая в уме имеющиеся накопления и, со злостью выдала — Выращу детей без него как — нибудь.

— Стоп, стоп, стоп! — Илона подтолкнула брюнетку к креслу. — Ты сказала Льву, что беременна вот так сразу без подготовки? — она, в отличие от училки, с трудом сдерживала смех, готовая отдать многое за возможность увидеть лицо вип мастера по «перепиху» в момент возведения в ранг отца.

— Какая подготовка? — метала молнии взглядом биологичка. — Ему что ли их рожать?

— Кормить однозначно ему и немало лет. — Вступилась за брата сестра. — Он человек ответственный.

— Видела бы ты эту ответственность. — Хмыкнула Сидорова. — Аж почернел и, — добавила то, что обидело больше всего — эрекцию потерял.

— Это кто, что потерял?

Громкое рычание Льва заставило девушек оглянуться.

— Давай вернёмся ко мне и продолжим. — Потребовал он, ухватив невесту за руку, и резко выдернул из кресла.

— Чтоб я ещё раз тебе дала… — яростно вырывалась она. — Только по лбу кулаком, или в глаз! — училка опустила взгляд на дорогое любому мужчине место, пообещав — Так двину коленом, что других малышей у тебя вовсе не будет!

— Каких других, — под смех сестры Иванов крепко обнял взбесившуюся бунтарку, лишая возможности двигаться. — Этих бы вырастить, — добавил он, улыбаясь — раз сразу двое.

Он немного отстранился, заглядывая в раскрасневшееся лицо фантазёрки.

— Имена давным — давно зарезервированы бабулей. Откажешь — проклянёт тебя памятью Сталина: мальчик— Карл, девочка— Роза! — пригрозил он, усмехнувшись в округлившиеся глаза Катастрофы. — Это не обсуждается!

— Бедные дети… — потерянно прошептала та, поинтересовавшись — За что она так их?

— За любовь к революции. — Улыбался директор, вопросительно приподняв бровь. — Ты же не против любви?

— Но не такой извращённой.