- Пока ничего, - коротко ответил генерал. Я сжала кулаки, понимая, что правду нужно сказать до конца.

- В большинстве своем нам жертвовали обноски или просто выставляли вон. Я помнила поместье, в которое постучала. Кажется, это было где-то в старой части города. И женщина… молодая. Она бросила мне потертый мундир и с грохотом закрыла двери.

Генерал поднял на меня глаза. Вот тебе и маленькая ложь во благо! «Бедный мальчик!», - мысленно пожалела я Патрика. Кто бы мог подумать, что с мундиром получится такая история.

- Мундир пролежал на чердаке вместе с другим тряпьем, а потом попал в ячейку к Патрику.

Я не хотела ничего плохого! – заверила я. – У нас как раз недавно появился Патрик. Я увидела, как жандармы на улице схватили мальчика. А до этого в переулке был такой ужас… А у меня украли кошелек. Я как раз шла договариваться с молочником! И тут ужас. Мальчишка схватил кошелек у меня и пожилой дамы рядом со мной. И скрылся в переулке. А потом жандармы. Они хотели ребенка в тюрьму. Но я поняла, что это – необычный ребенок. Я как раз искала его… У мальчика опасная магия, а у нас приют для таких как он. Я не помню, что еще говорила жандармам. Но они проследовали за мной. И убедились, что я - владелица приюта. Там был знакомый жандарм, и он согласился отдать мальчика на поруки.

Я сделала паузу, опустив глаза на роскошный ковер.

- Поначалу Патрик вел себя ужасно! Мы по десять раз на дню «ужасались»… Он несколько пытался сбежать и снова вернуться на улицы к своим друзьям - беспризорникам… А потом… - мне стало тяжело говорить. Словно что-то перехватило мое горло. – А потом так получилось, что я показывала одному ребенку ячейку с его вещами. И Патрик спросил, а есть ли у него что-то от родителей… Понимаете… У нас в приюте, если вы видели, у каждого ребенка есть ячейки… И в них лежат какие-то важные вещи.

А у Патрика ничего не было… Пустая… И тогда, чтобы он не расстроился и чтобы взялся за ум… И перестал пугать детей и воровать… Я решила… Простите…

Я подняла страдальческие глаза на генерала.

- Понимаете, признаваться во лжи очень и очень непросто. Даже, если это ложь во благо… - прошептала я, видя, как хмурится генерал. – И я стала рыться в вещах на чердаке и нашла мундир. Я ходила потом и наводила справки про мальчика. Мне сказали, что его мать была прачкой, а отец вором.

И тут я нашла мундир и придумала историю про папу - военного. Дескать, я была и все разузнала. Оказывается, папа был военным. А мама хранила вот этот вот мундир. Но его забрали за долги, а я его выкупила…"

"Это было выше моих сил.

- Мне так стыдно, - прошептала я, прижимая руку к губам. – Патрика как подменили… Он мечтает стать военным, как папа… Хотя мундир к Патрику не имеет никакого отношения. Он очень помогал приюту, считая, что он уже взрослый, чтобы сидеть на шее.