И в совершенном смятении и отчаянии Анна медленно сползла по стене на пол и зарыдала, провожая глазами его спину:

— Он же специально, Ригг! Специально.

Но никто, кроме Мины, её уже не слышал. Да и Мина вряд ли могла понять, каково это: всего на один короткий миг безоговорочно поверить мужским губам и тут же поплатиться за это так жестоко. Всего лишь раз, первый и единственный раз почувствовать каково это — настоящий поцелуй и стать предательницей, причиной бесчеловечного обычая, о последствиях которого и думать было невмоготу.

Анна плакала, сколько могла. А потом вытерла слёзы и встала с твёрдым намерением, что ещё рано сдаваться.

— Ваше Могущество, умоляю, запретите эту дуэль, — склонив голову, стояла Анна перед Орантой, восседающей на стуле в своей гостиной как на троне.

— Я не могу, — хмыкнула коронесса. — Мы в Пелеславии, а не в Энте.

— Но один из них ваш подданный, — не сдавалась Анна.

— А второй блис Пелеславии, — пожала та плечами равнодушно.

— А если погибнет Бесс? — подняла на неё глаза Анна.

— Значит, такова его судьба. В конце концов ни в Пелеславии, ни в Энте дуэли не запрещены.

И сколько я ни настаиваю на новом законе, Совет его не принимает. Предлагаешь мне нарушить правила?

— Ваше Могущество, пожалуйста, — упала к её ногам Анна. — Сделайте хоть что-нибудь. Отошлите Ригго куда-нибудь по немедленному поручению. Отдайте под стражу. Посадите в тюрьму. Всегда же можно найти причину. Вот он вас вчера оскорбил, назвал… — она осеклась под жёстким взглядом Оранты."

"— Если бы ты не была мне племянницей, я бы уже приказала тебя выгнать и высечь, — встала она. — Такая наглость! Но ты всё же мне родная и вот что я тебе скажу, девочка, — она приподняла её лицо веером.

 — Никогда не вмешивайся в мужские игры. Да пусть они там хоть поубивают друг друга. Смирись и прими свою судьбу, — она внезапно отвернулась и постучала веером по ладони. — И я… приму. — А потом махнула: — Прочь!

Ригг не захотел с Анной даже разговаривать. Бесс уехал во дворец к брату. Сьера Пасса Анна не видела смысла больше беспокоить, своё отношение он уже высказал. А тётю Анна боялась даже ставить в известность.

Что же делать?

— Марлок! Может быть, Марлок меня услышит, — судорожно ощупывала Анна брошеное разорванное платье в поисках его булавки.

 — Мина! — крикнула она, осматриваясь в комнате. — Ты не видела, я, когда переодевалась, никуда не положила круглый медальон на шпильке? Украшение? — допрашивала она служанку, когда та наконец явилась.

— Простите, сьерита Анна, — теребила та фартук, — но я такого украшения у вас даже не видела.

— Проклятье, да что же делать, — совершенно обессилев, села она и снова вскочила. — Нова! Вели срочно послать за Новой.

— Зачем? — удивилась Мина.