Спасло то что почти в каждой машине бандитов была аптечка, на себе эти ребята явно не экономили. Если бы не это, жертв было бы гораздо больше. Это в нашем времени избалованные цивилизацией люди кичатся негативным отношением к лекарствам, отказываясь даже от обыкновенного аспирина. Конечно в чём-то понять их можно, как говорится — сытый голодного не разумеет, пока человек не голоден, о еде он не думает, так и с лечением, всё хорошо пока ничего не беспокоит. Но стоит чему-нибудь заболеть, зубу например, — тут хочешь, не хочешь, а впереди паровоза к доктору побежишь, по себе знаю. В общем антибиотики наше всё.

— Да нет, забрал чтоб в ангаре не стырили. — ответил я супруге. — Завтра лететь, надо восточную окраину проверить, говорят там тварей видели.

Тема этих уродливых гадов у нас больная. Детеныш твари так и живет в закутке, и никакие разумные доводы на Аню не действуют. Он подрос, размером теперь с некрупную овчарку, оволосел, на теле появились мышцы. Я бы может и пристрелил его, если б не видел как он ведет себя с моей женой. С чужими, то есть со мной, он нейтрален, ни на что не реагирует, — что есть я, что меня нет. А вот с Аней тварёныш превращается в самого обычного щенка: он радуется когда она приходит, виляет своим страшным обрубком, тыкается ей в руки, и почти по собачьи поскуливает. Жрёт всё подряд, особенно любит прожаренную до хрустящей корочки рыбу. Очень умён. Я периодически наблюдаю как Аня его кормит: положив в миску еды, она отходит, и только через какое-то время — всегда по разному, он принимается за еду. «Мысленные команды» — объясняет супруга, — «Он ждёт пока я не подумаю о том что эта пища для него». Я конечно тот ещё скептик, но как-то раз, когда она была в больнице, я зашёл к нему в закуток, и сунул в клетку пару жаренных карасей. Так он даже не притронулся, и только вечером, после мысленного разрешения жены, в миг сожрал обе рыбины.

— А что сами не могут проверить? — удивилась Аня.

— Да как тут проверишь? — поставив пулемет в угол, я повесил сумку с дисками на вешалку, — сугробов насыпало чуть не по пояс, да метёт не кисло так.

Дальние посты поставили сразу после нападения, один, северный, за рекой в трёх километрах, второй и третий соответственно на южном и западном, и четвертый, самый удалённый, на востоке.

В отличии от построенных ранее укреплённых точек, пост представлял собой небольшой деревянный домик, — вроде бани, и наблюдательную вышку с привязанной к ней проволочной антенной.

Дежурили там по двое, если замечали что-то, сообщали в штаб, на крайний случай в распоряжении постовых имелся мотоцикл, сейчас конечно не актуальный. В самой «бане» была печка буржуйка, топчан, да небольшой стол. Мне как-то приходилось дежурить, правда на южном, — скучно и делать нечего.