Запах от таёжной реки, тайги, опилок, которыми была усыпана земля вокруг брёвен и самих брёвен, нагретых солнцем, был настолько густ, что, казалось, им можно насытиться не хуже, чем бутербродом с колбасой.

— Как хорошо, — вздохнула мама, оглядываясь по сторонам. — Бичевая… Мы здесь жили до войны и во время войны… Когда отец с фронта вернулся, в Среднехорск переехали, он тогда Горный назывался.

— Я помню, — сказал папа, — ты рассказывала.

— Побродить бы тут по знакомым местам, — мечтательно сказала мама. — Жалко времени нет, как всегда.

— Да, — подтвердил капитан, подойдя к нам.

Он вынул изо рта, бросил на землю и затоптал окурок папиросы. — Пора в путь, товарищи пассажиры. Прошу на борт.

У Кемрара Гели родственников было мало. Родители погибли на Сшиве, когда ему было всего два года, и он их не помнил. Бабушки с дедушками, одна тётка и один двоюродный брат — вот и все родственники."

"Тётка с братом и вовсе жили в колонии гарадцев на Цейсане — пятой планете от Крайто, чем-то напоминающей Марс, только давление атмосферы выше, кислорода больше и есть хиленькая, но жизнь; и впервые я их увидел, когда прилетел на Цейсан уже в качестве инженера-пилота грузо-пассажирского планетолёта «Сентан Ирм».

Тётка учила истории детишек в школе, а брат работал оператором-наладчиком климатических установок, разбросанных по всему Цейсану, и вечно был в командировках. Познакомиться-то мы познакомились, но особой родственной привязанности между нами не возникло — отметили в памяти, что мы друг у друга есть, и на том расстались.

Серёжа Ермолов в этом смысле был куда богаче. Мама, папа и сестра — это уже здорово. Дедушка Лёша с бабушкой Зиной и прабабушкой Евдокией — лучше не бывает.

Но оказалось, бывает.

У мамы было три родных брата. Старший Гена и два младших — Рюрик и Витька. У Гены, кроме, естественно, жены, оказалось три дочери: Наташа, Люба и Надя — мои двоюродные сёстры-погодки и фактически ровесницы (Наташа старше на год, Люба тоже на год, но младше, тринадцатилетняя Надька младше на два года).

Это ещё не всё.

Две дочери — Галя и Таня — девяти и пяти лет соответственно имелись у Рюрика (плюс жена).

И ещё одна — маленькая трёхлетняя Аня у самого младшего брата мамы — дяди Ивана.

Плюс жена.

Дедушка с бабушкой — Виктор Иванович и Анна Константиновна.

Ну и, наконец, — прадедушка Иван Евсеевич и его жена Устинья, которая, как со временем выяснилось, родной прабабушкой мне и моим сёстрам не являлась, поскольку наша родная прабабушка, она же первая жена прадеда, ещё молодой замёрзла зимой в тайге.

Уф.

Но сестёр-то, сестёр у меня сколько, оказывается! С родной Ленкой аж целых семь! С ума сойти. Хорошо ещё хоть дядья, а не тётки, а то от женщин и вовсе деваться было бы некуда.