Впрочем, я уже начал привыкать ко всем неудобствам, связанным с постоянным присутствием в жизни посторонних людей, и не особо возражал — надо, значит, надо.

Кроме этого, мы согласовали частичное рассекречивание моей личности — что, сколько и кому рассказывать.

Первый, кому я позвонил, чтобы дать разрешённую информацию, был репортёр «Комсомольской правды» Аркадий Горский.

— Я знал! — радостно воскликнул прожжённый газетный волчара, услышав мой голос. — Знал, что ты позвонишь!

— Откуда? — удивился я. — Даже я ещё вчера этого не знал.

— Интуиция, — пояснил Аркадий.

— Она же газетная чуйка. Вырабатывается с течением времени. Не у всех, конечно, только у самых лучших. Так что — интервью?

— Да, — сказал я. — Наверху дали добро.

— Надеюсь, Главлит [1] в курсе, а то знаю я, как у нас бывает…

— Ты будешь бурчать или интервью брать? — поинтересовался я. — Учти, нужно быстро. Американцы на хвосте.

— Хрен им, а не Серёжу Ермолова! — воскликнул Горский. — «Комсомолка» будет первой. Ты в редакцию приедешь или мне подскочить, куда скажешь?

— Сегодня могу приехать, — сказал я. — В течение сорока минут.

— Шикарно, — обрадовался Горский. — Жду!

Интервью со мной в «Комсомольской правде» вышло через два дня. Почти во всю вторую полосу, с фотографией, на которой я красовался с Золотой Звездой Героя на груди на фоне Кремля (специально ради этого снимка пришлось на Красную площадь ехать). Взгляд устремлён в светлое коммунистическое завтра, лицо мужественное и вдохновенное.

— Юра, — сказал я фотокору «Комсомолки» Юрию Хомчику. — Тебе не кажется, что пару лет назад ты уже снимал меня точно так же, только на фоне кушкинских сопок?

— Кажется, — охотно согласился ушлый фотокор, бешено щёлкая камерой и не отрываясь от видоискателя.

— Так надо, чувак. Ну-ка, поверни чуть голову вправо и подними подбородок… Вот так, хорошо. Отлично! Конец света, как сказал бы фотограф из «Вся королевская рать» Роберта Уоррена [2].

— Можно подумать, ты читал «Вся королевская рать», — сказал Горский.

— Ха-ха, — гордо ответил Хомчик. — Представь себе. И вообще, это называется — стиль. Слышал такое слово?

— Стиль отпад, — прокомментировал Горский.

— Он самый, — подтвердил Хомчик и показал мне большой палец.

— Мы закончили. Все девки нашей необъятной Родины послезавтра будут твои. Обещаю."

"[1] Главное управление по делам литературы и издательств (аббр. офиц. Главлит) — орган государственного управления Союза Советских Социалистических Республик, осуществлявший цензуру печатных произведений и защиту государственных секретов в средствах массовой информации в период с 1922 по 1991 годы.

[2] На русском языке впервые опубликован в журнале «Новый мир» в 1968 году.

Глава двадцатая

Звонок в Сан-Франциско.