Как будет по-гарадски «Спасите мою душу»

Интервью вышло под заголовком «Парень из будущего».

Высший пилотаж, как по мне. Тут тебе и уместный пафос, и намёк на головокружительную тайну, и перспектива светлого коммунистического завтра — всё, как мы любим.

Если после статьи двухлетней давности, «Подвиг на границе», я не особо ощутил на себе силу печатного слова, поскольку был моложе и находился в другом окружении и статусе, то сейчас всё изменилось.

Двери, которые раньше открывались со скрипом, распахивались настежь при одном моём появлении.

Центральные газеты, телевидение и радио выстроились в очередь, чтобы сделать интервью со мной.

Меня стали узнавать на улицах, и я, наконец, осознал, для чего нужна охрана.

Конечно, срабатывала и Звезда Героя, которую по статусу награды мне полагалось носить на груди постоянно. По крайне мере, при наличии пиджака.

— Как хорошо, что я не ревнивая, — сказала задумчиво Кристина, прочитав интервью на нашей, как мы её называли «конспиративной квартире» в Лефортово. — Но учти — до поры до времени. Только попробуй дать мне повод!

— Давать женщине, профессионально владеющей рапирой, повод для ревности⁈ — воскликнул я.

— Нет уж, увольте. И вообще, от добра добра не ищут.

— Ах ты, паразит! — она стукнула меня кулаком в грудь. — Разве так нужно отвечать девушке?

— А как? — удивился я. — По-моему, я только что сказал, что ты у меня одна, и менять это положение дел я не собираюсь.

— Дурак, — сказала она.

Я притянул её к себе, запечатал рот поцелуем, и на какое-то время окружающий мир исчез для нас обоих.

Такеру Ломбарди я позвонил через день после выхода интервью в «Комсомолке».

Позвонил в редакцию «Сан-Франциско кроникл», другого телефона у меня не было.

В девять вечера по московскому. Учитывая разницу во времени, в Сан-Франциско было одиннадцать часов утра. Или 11 a. m. как обозначается у них.

Звонил из квартиры родителей и уже не в первый раз подумал, что мне нужно какое-то рабочее место. Жизнь ускорялась и в то же время более-менее организовывалась. Мне уже не приходилось мотаться, как угорелому зайцу, по чужим кабинетам, проектным институтам, заводским и фабричным цехам."

"А вот директора и начальники всевозможных рангов, наоборот, всё чаще хотели со мной встретиться по тем или иным вопросам.

Почему я должен к ним бегать? Пусть они бегают ко мне. Заведу часы приёма, длинноногую секретаршу… Отставить длинноногую, Кристина не поймёт. Да и сам не хочу. Пусть будет в возрасте, но умелая, исполнительная и знающая. Кофе, чай, бутерброды, опять же. Всё, как у людей. Триста знаков в минуту на пишущей машинке, не меньше. Можно даже без беломорины во рту, хриплого голоса и красной косынки в ящике стола. Хотя этот образ мне и нравится.