Они спасли станцию: устранили утечку топлива с третьей ступени, из-за которой и начались проблемы, восстановили герметичность, починили телеметрию. После чего провели на станции четырнадцать дней, выполнили все запланированные эксперименты (включая эксперименты с использованием гравигенератора) и благополучно вернулись на Землю.

А затем промышленность начала выпускать первые электромоторы, трансформаторы, генераторы и электромагниты со сверхпроводимой обмоткой…

Ну и как вы думаете, сколько ещё можно было скрывать информацию о том, благодаря кому это всё случилось?

Конечно, прежде чем приоткрыть завесу секретности, пришлось взять добро у Леонида Ильича.

На этот раз беседовали в кремлёвском кабинете и в присутствии моего старого знакомого — Бесчастнова Алексея Дмитриевича, сменившего к этому времени Андропова на посту председателя Комитета государственной безопасности при Совете Министров СССР (по состоянию здоровья Андропов был отправлен на пенсию, и его дальнейшая судьба была мне не слишком интересна, а точнее сказать — совсем не интересна).

— Ты решай, что со всем этим делать, Алексей Дмитриевич, — сказал Брежнев.

— А я поддержу.

— Разрешите высказаться? — спросил я.

— Начинается, — пробурчал Брежнев. — Помяни моё слово, Алексей Дмитриевич, сейчас он нам, как дважды два, докажет, что секретность с его драгоценной личности нужно снимать полностью. Вместе с охраной. Сразу говорю — не бывать этому, — он грозно посмотрел на меня поверх очков.

Бесчастнов едва заметно улыбнулся и сделал вид, что тоже строго на меня смотрит.

— Будь моя воля, Леонид Ильич, я бы вообще не высовывался, — сказал я. — Оно мне надо? Вся эта слава только драгоценное время отнимает.

Но деваться и впрямь некуда. Судите сами. Я уже молчу, что гравигенераторы и сверхпроводимость скоро станут обыденностью — такой же, как, допустим, двигатель внутреннего сгорания. И не только для нашей страны, для других — тоже. Иначе просто не получится. Будет очень смешно, когда средства массовой информации на Западе начнут рассказывать про меня всякие небылицы, а мы будем молчать, как в рот воды набрали. Из соображений секретности, которая давно не секретность.

— А они начнут, и очень скоро, — сказал Бесчастнов.

— В этом не может быть ни малейших сомнений. По моим данным, господин Такер Ломбарди как раз сейчас готовит большой материал в «Сан-Франциско кроникл». Этот паршивец даже набрался наглости, чтобы обратиться к нам. Конкретно — к Петрову с Бошировым.

— Кто такой Такер Ломбарди? — спросил Брежнев.

— Американский репортёр, — пояснил я. — В крупнейшей газете Сан-Франциско работает. Нормальный парень на самом деле, Алексей Дмитриевич, зря вы так. Наглец — да, но это для репортёра нормально, тем более американского.