— Уговорили, — сказал я.

— Руки только помыть не забудьте, — сказала Виктория Петровна.

Помыв руки, мы уселись за стол на кухне.

Я с удовольствием наблюдал за Викторией Петровной и Леонидом Ильичом. Они заметно помолодели — в каждом движении чувствовалась энергия, глаза поблёскивали. Ещё бы зубы им вырастить новые, подумал я, и совсем хорошо. А то вставная челюсть Леонида Ильича — это же чистое горе, жить и работать мешает.

Виктория Петровна поставила перед нами две тарелки с тушёным мясом и картошкой. На столе уже имелся нарезанный чёрный хлеб, порезанные с луком и смешанные с растительным маслом солёные огурцы, маринованные грибы маслята, а также домашний квас в стеклянном кувшине.

Леонид Ильич поднялся, достал из холодильника початую бутылку зубровки [1], из кухонного шкафчика две рюмки, поставил на стол.

— Э, — сказала Виктория Петровна. — Сам-то ладно, а Серёже зачем?

— Рюмку-другую можно, — сказал Леонид Ильич. — Но не больше. К тому же разговор у нас.

Я молчал. К спиртному был равнодушен, но давно понял, что в России без этого никуда. Да и не только в России. Привычка, как и курение, весьма нездоровая, но так сразу её не победить.

Нужно время.

— Давай, — Брежнев разлил зубровку по рюмкам. — За то, чтобы все наши начинания были доведены до конца.

Мы выпили.

Грибочки и огурцы с луком были великолепны. Мясо с картошкой тоже не отстало.

— Оставлю вас, — сказала Виктория Петровна, — я раньше поужинала. Лёня, — она престерегающе показала глазами на зубровку.

— Всё нормально будет, — сказал Леонид Ильич, — иди.

Виктория Петровна ушла в комнаты.

Брежнев взялся за бутылку.

— Мне половинку, Леонид Ильич, — сказал я.

Выпили по второй. За скорейшую победу социализма во всём мире.

— Думаешь, победим? — спросил Леонид Ильич.

— Обязательно, — сказал я. Зубровка подействовала, я не стал нейтрализовать её действие, расслабился, хотелось поговорить. Почему бы и нет, в конце концов? Может, и впрямь время пришло. Опять же, Брежнев сам предложил остаться и намекнул на какой-то разговор. Может, это он самый и есть?

— Обязательно победим, Леонид Ильич, — я налил себе в стакан кваса, отпил глоток. — Вопрос в том — когда.

— Как раз об этом я и думал последнее время, — сказал Леонид Ильич. — Когда. И как.

— Воевать точно ни с кем не надо, — сказал я.

— И силой заставлять тоже.

— А как же страны Варшавского договора? — хитро прищурился Брежнев. — Мы, считай, их силой заставили.

— Я тогда не жил, — сказал я. — Но думаю, что выхода у нас не было особого. Было бы странно победить фашизм и потом уйти спокойно оттуда, где мы его победили.

— Это правда, — согласился Леонид Ильич.

— Но вот финансовую помощь им и всякой Африке с Ближним Востоком я бы урезал. А лучше совсем убрал. Как в пропасть же деньги уходят. И будут уходить.