Годы там, знаешь, берут свое, ты уже не так молод и твой мозг тоже… — тянет Леднёв.

— Я сейчас не посмотрю, что ты меня «спас» и пристрелю тебя, — рыкает Север, порывисто хватаясь за рукоять пистолета, заткнутого за пояс.

Мягко останавливаю его, поглаживая по руке. Хоть мне иногда самой хочется прибить Камиля, но если бы не он, кто знает, как бы все обернулось.

— Ладно-ладно, не кипятись, — поднимает руки Леднёв, сдаваясь, — Откуда я мог знать? Ты меня в свои планы не посвящал, так что я просто подстраховался. К тому же так ты избавился от всей гнили разом.

— Избавился? Да они дернули к выходу быстрее нас, вы там разве что товар подорвали, — фыркнул Север.

— Ну ничего, я думаю, твои люди быстро их выловят. Далеко не убегут, — пожимает плечами Камиль, — Да и некуда им теперь прятаться после того, что они устроили.

Тем временем мне заканчивают накладывать шину, и я бодро спрыгиваю на землю с салона машины. Очень зря, потому что синяки после ударов дают о себе знать. Отдуваясь, я прислоняюсь к Северу.

— Больно? — спрашивает он, глядя на перебинтованную ладонь и, не дождавшись моего ответа, рычит, — самолично закопаю того, кто это сделал!

— Не бойся. Шрам уже о нем позаботился.

— Ты, — Север пихает мне палец в грудь, не давая себя обнять, — Тебя постоянно тянет туда, где неприятности.

— А Шрам ведь тебя предупреждал, что от меня будут одни проблемы, — фыркаю я.

— Очень жаль, что я его не послушал, — прищурившись, язвит он.

— Алина, — неожиданно серьезно произносит Артур.

Поднимаю голову, глядя на него непонимающе. С чего вдруг такой тон, словно что-то важное случилось?

— То, как я поступил…

— О чем ты? — изумляюсь.

— Я хотел отомстить брату за то, что тот когда-то… мою жену…

Закрываю его губы ладонью и качаю головой.

— Не надо. Я все слышала, — говорю тихо.

— Не всё. Ты не знаешь, насколько сильно я сожалею. Я был ослеплен, хотел только одного: отомстить Паше, уничтожить его, и совсем не думал о том, что пострадает невинный человек. Ты пострадаешь. Мы оба втянули тебя во все это, и ты… не заслужила ничего из того, что с тобой случилось. Я буду ненавидеть себя за сделанное до конца дней.

Север смотрит в мои глаза с таким глубоким сожалением и раскаянием. Не выдержав, я фыркаю:

— Ну… по крайней мере ты спас меня от парочки вещей, украв меня со свадьбы.

Сначала на лице Артура отражается обескураженность, что вся его тирада прошла даром и я не бросилась его винить или утешать, а затем она сменяется вопросительной ухмылкой:

— Так-так.

— Такого мужа, как Паша, я бы и врагу не пожелала, во-первых. Ну и, думаю, что после свадьбы я недолго бы прожила. Либо на меня повесили долги всех его подставных фирм и упекли за решетку, либо еще что похуже.

— Я говорил совсем не об этом.

— А я об этом.