Жены же после родов вообще никакие! Мало того, что не вызывают никакого желания, так еще и ходят словно зомбированные, думая только о памперсах и грудном вскармливании. — Скривился он, делая глоток кофе. — У моей женщины отличная подруга. Давай познакомлю? Отлично проведем вечер!

Я только покачал головой, сказав, что не нуждаюсь в подобных развлечениях. И подумал, что лучше еще целый год проживу без секса, чем буду тратить свое время на безликих шлюх, пока дома ждет мой уставший Ангелок. Дело ведь не желании потрахаться, а в желании к любимой женщине. Возможно ли вообще получить такие эмоции и удовольствие от другой, совершенно безразличной тебе женщины? Ангелка нельзя заменить…

— Ох! — Робкий язычок скользнул вокруг головки, заставляя вырваться из моей груди утробный стон. Все посторонние мысли исчезли…

Подавив желание притянуть ее голову к паху, я смял в руках простыни, продолжая хрипеть от переполняющего меня удовольствия. Наконец Ангелок продвинулась дальше, забирая меня все глубже в свой невероятный ротик. Долгожданное тепло окружило член, ее язык все более смело проходился по всей длине ствола. Мне еще никогда не было так хорошо от минета. Я готов был взорваться от удовольствия в ту же секунду, когда ее губы сомкнулись вокруг меня, начав сосать.

— Черт! — Не сдержавшись, воскликнул я. — Не останавливайся! — Взмолился, почувствовав ее заминку, и все-таки зарылся пальцами в ее мокрые волосы, направляя ее движения и тихо постанывая от удовольствия.

Направляемая моей рукой, она застонала, послав мощную волну сквозь мой изнывающий член, начиная двигаться вдоль него плотно сомкнутыми губами…

Желание сорвать к чертям эту повязку сводило с ума, не давая мне кончить. Мне хотелось видеть то, что я столько раз себе представлял. Сосущие звуки вперемешку с гортанными стонами, издаваемые Ангелком, сводили с ума!

Будто почувствовав, что я почти решился стянуть повязку, она отстранилась, словно предупреждая меня о последствиях. Боясь сделать что-то не так, я вновь откинулся назад, выпуская ее из своей хватки. К счастью, губы, дарящие наслаждение, тут же вернулись, обрабатывая мой напряженный ствол с двойным усердием.

В моем затуманенном похотью мозгу картинка происходящего стояла настолько четко, что я взорвался буквально через пару минут ее стараний. Попытался предупредить, чтобы Шехназ отстранилась, опасаясь, что ей не понравится, если я кончу ей в рот, но она лишь усилила напор, до последнего не выпуская меня и сглатывая все, что я выплескивал в своем освобождении.

Я лежал, шокированный, даже не пытаясь двинуться с места или избавиться от повязки, на которую стало наплевать.