И уже они — в воду лезть не побоятся, а скорее — просто забросают гранатами…

Снайпер уже достал нож, готовясь атаковать — как вдруг услышал какой-то шуршащий звук. И понял, что это такое об облегчения чуть не рассмеявшись.

— Гуфрана-кя[142]…

— Пошли, брат… Мне кажется, что все шайтаны этого проклятого Аллахом места смотрят на нас…

— Пошли…

Снайпер недолго подумал — рисковать или нет. А потом — выбравшись на берег, последовал за ними, стараясь не шуметь…

Чужая земля

Исламский халифат, неконтролируемая территория

Утро, день пятый

Рация забормотала так внезапно, что Сосед дернулся спросонья и ударился головой в тюрбане о грубо сваренный каркас безопасности трофейной Тойоты.

В лицо пахнуло сухим, степным жаром, пылью, вонью гнилого мяса…"

"Несколько секунд он пытался понять, где он, нахрен. Потом дошло — Исламский Халифат, расположенный не пойми где, на какой-то другой планете, на которую он попал не пойми как. День здесь такой длинный, что солнце только клонится к горизонту, а тебя уже в сон клонит, правоверные здесь такие наглые, что нападают на конвой с бойцами САС так же буднично, как на той стороне на пост афганских сил безопасности, а земли здесь столько, что только диву даешься — какого хрена эти аллахакбары просто не встанут на землю и не начнут ее возделывать.

Когда их готовили к Афганистану — какой-то парень со слайдами во время установочной лекции говорил, что афганцы такие, потому что у них мало земли. То есть, получается, если дать им много земли, они станут другими, так? Ну и где это все? Если они и стали другими — то далеко не в лучшую сторону…

Так что ерунда это все. Афганцы такие, потому что они афганцы. Мусульмане такие, потому что они мусульмане.

В Коране дается четкий рецепт — идите и воюйте. Вот они и воюют…

Меж ног, прижатый коленями, торчал пулеметный ствол. Сосед тупо смотрел на него, пока нес вспомнил, что было вчера. Он взял этот пулемет в бою у корректировщика минометной батареи муджиков, который намеревался подкрасться к ним поближе и садануть в упор, гад такой.

Но теперь этот пулемет его. Потому что здесь такие правила…

Где-то сзади, среди тюков со жратвой, вооружением, снаряжением и канистрами с топливом, какие они навьючили на старую, трофейную Тойоту — были еще две его винтовки.

Одна — трофейная, другую — ему выдали там… там, куда уже не вернешься. Наверное, там его считают погибшим в бою. Или дезертиром…

Ночью — они ушли от основного конвоя. Ушли своеобразно — резко ускорились, а потом свернули вправо, уйдя с накатанной дороги. В Афганистане — это было бы опасно, потому что с русского вторжения осталась куча мин — но тут пространства были такие, что ни про какие мины не могло быть и речи. Здесь люди чувствовали себя первопроходцами, открывающими новые земли.