ЦРУшники — доставили их на вертолете обратно на базу Iron Red, на том же самом вертолете, к операции они должны были приступить через двадцать четыре часа. Но ровно через час, вместе с вечерней колонной, которая обходила все базы в Багдаде, выходя из бывшего международного аэропорта — они выехали в направлении Кэмп Индепенденс. Их вызывала G2, военная разведка.

В Кэмп Индепенденс — их развели по разным кабинетам. Капитан — оказался в том, который чертовски походил на кабинет для допросов, с его привинченным к полу столом и стульями и большим зеркалом в стене, очень похоже, что односторонним. Хорошо, что на столе была пластиковая бутылка с Колой, настоящей колой из Америки. Ею и занялся капитан, заодно размышляя, что же они такого натворили и чем теперь все это грозит. Наказать тех, кто служил здесь было сложно, служба в Ираке само по себе наказание — но вот вычитать из жалования, которое здесь было приличное — научились лихо.

Его так промариновали минут двадцать, потом дверь открылась и в комнату вошла решительного вида дамочка в военной форме и с погонами майора — то есть старше его по званию. На ее шевроне был изображен красный бык — эмблема тридцать четвертой группы военной полиции. Вопреки общепринятому мнению, группы военной полиции в Ираке не только занимались поддержанием чистоты рядов американских военнослужащих, но и воевали, причем в городских условиях воевали очень неплохо. Но эта… судя по всему занималась тут кое-чем другим… рожа как будто лимон съела. Самое скверное — что капитан не чувствовал за собой никакой вины и не мог понять — о чем его будут спрашивать.

Дамочка — расположилась на стуле напротив, расклада блокнот, положила рядом автоматический карандаш. Ни стандартного бланка протокола допроса, ни магнитофона для аудиофиксации допроса — у нее с собой не было.

— Давайте, проясним все с самого начала, капитан — неприятным, чуть гнусавым голосом начала она — прежде всего, меня зовут Тамара Кинерли, я служу в тридцать четвертой группе военной полиции. Я могу сообщить вам, что командование сухопутных войск США, равно как и командование специальных операций, к которому вы сейчас относитесь — не имеет к вам никаких дисциплинарных или уголовных претензий относительно вашей службы или поведения во внеслужебное время. Это просто беседа, она не будет ни записываться, ни фиксироваться, за исключением интересующих меня моментов — для дальнейшей работы, не более. Однако я, как старший по званию офицер, приказываю говорить вам правду в соответствии с разделом…

— Ваши документы, мэм — перебил ее капитан.

— Что? — сбилась с мысли дамочка.

— Ваши документы. Я не знаю, кто вы и не обязан вообще разговаривать с вами.