Следом за повозкой, весело виляя хвостом, бежал Балто в нарядной ярко-красной бабочке. Внутрь его не взяли.

Наконец, пришла и моя очередь. Отец, восхищенно осмотрев меня, предложил свой локоть и с хрипотцой в голосе произнес:

– Идем, доченька.

Я с благодарностью за него ухватилась.

Стоило нам зайти в храм, все затихли. Десятки, а может, и сотни глаз, устремились ко мне. Гости расположились на длинных деревянных лавках, внимая каждому моему движению.

От такого внимания я нервно сглотнула, ноги стали ватными.

Теплый свет от витражей разливался по залу и словно вычерчивал передо мной дорожку.

– Все хорошо, – шепнул отец, чувствуя мое смущение.

И я словно ожила, с легкой улыбкой, крепко держа папу за локоть, пошла вперед. Платье мягко касалось мраморного пола, а звук каблуков отдавался в воздухе мелодичным эхом.

И тут я увидела его. Эридан стоял возле священнослужителя. Его осанка была величественной, а лицо светилось спокойной уверенностью. Я поймала его взгляд, полный любви и нежности, и сердце восторженно замерло. Неужели, сейчас этот великолепный мужчина станет моим мужем?

Отец оставил меня рядом с Эриданом, а сам уселся на лавку в первом ряду.

Священнослужитель начал свою трогательную речь. Я была так взволнована, что почти ничего не слышала. Лишь ее обрывки проникали в мой разум.

– Перед лицом Богов и всех собравшихся, я объявляю вас мужем и женой, – произнес он, и его голос торжественно прокатился под высоким сводом.

Тишину храма нарушил гулкий, радостный вздох собравшихся. Я поймала полный слез умиления взгляд Кати, которую прижимал к себе Фил. Выхватила Селену, она смотрела с мягкой улыбкой, рядом с ней сидел высокий красавец, тот самый, в объятиях которого она танцевала на званом ужине.

– Можете закрепить это поцелуем, – громогласно разрешил священнослужитель. Балто одобряюще тявкнул, чем заслужил недовольный взгляд от Вано.

И тут до меня донесся еще один звук. Звук хлопнувшей двери. Я удивленно подняла глаза. Кто-то опоздал на торжество?

От увиденного меня бросило в дрожь, а спина покрылась липким потом. По проходу неспешно шел Дарион. На его лице застыла маска злобы, а в руках сверкал клинок.

22

– Не бывать этому браку, – процедил он, уставившись прямо на меня.

Гул затих, гости замерли в едином порыве. Внезапно чей-то испуганный голос прорезал воздух:

– Стражу! Позовите стражу!

Дарион, даже не замедлив шаг, бросил через плечо с холодным презрением:

– Это вы про ту, что у входа? Так, они мертвы.

Я вспомнила трех молодых ребят, что дежурили там, и мир пошатнулся. Есть ли границы хладнокровия у этого монстра?

Все происходящее казалось мне страшным сном, это было слишком ужасно, чтобы оказаться реальностью.