Смотри, скажу ньору герцогу, что ты к служанкам пристаешь, отправит он тебя в Адую. Будешь там коровам свои непристойные песни петь.

— Наговариваете, ньора Альда, — состроил обиженную физиономию Джунио, но тут же ослепительно улыбнулся майрессе и добавил: — Я только вас одну люблю и боготворю, зачем мне другие?

— Поговори еще, — поджала губы Альда и махнула рукой. — Иди, не тяни время. А ты, Алессия, побыстрее разбирайся с уборкой. Ньор герцог скоро закончит завтрак и поднимется в кабинет. Нельзя, чтобы он тебя тут увидел.

— Я почти закончила.

— Что ж, хорошо, — кивнула майресса и посмотрела на Джунио.

— Нет, ньора, я уже на полпути к дому ньора Скапарелли.

Слуга послал майрессе еще одну улыбку, вскинул свою бедовую голову и неслышно выскользнул за дверь. Альда, строго посмотрев на меня, вышла следом, и я наконец-то осталась одна. Что ж, такой шанс нельзя было упускать.

В одну секунду я метнулась к шкатулке, вытащила из волос тонкую шпильку, вставила ее в отверстие и попыталась повернуть, но замок оказался с секретом, и не пожелал открываться. Еще одна попытка — и снова неудача.

— Ну же, давай, — тихо шептала я, стараясь разобраться с хитрым механизмом. Главное было сосредоточиться и почувствовать нужный момент. Секунда, другая… Пальцы фиксируют подходящее колебание, шпилька проворачивается в руках, и я слышу характерный щелчок, крышка приподнимается… И в тот же момент в коридоре раздаются уверенные шаги. Святая Лючия! Герцог вернулся.

Я едва успела захлопнуть шкатулку, схватить отложенную в сторону метелку и сделать вид, что сметаю пыль с чистого канделябра, как дверь распахнулась, и в кабинет, в сопровождении своего пса, вошел Абьери.

— Ты еще здесь? — в низком голосе прозвучало едва заметное недовольство.

— Простите, ньор герцог. Я уже ухожу.

Я поклонилась и сделала шаг к двери, но Абьери неожиданно заступил мне дорогу и коснулся пальцами моего подбородка, заставляя поднять голову.

— Ты боишься меня? — с непонятной настойчивостью глядя в глаза, спросил он.

— А должна? — сорвалось с моих губ, и пальцы Абьери сжались сильнее, а его взгляд стал острым, как стилет.

Знать бы еще, какой ответ он пытался отыскать в моих глазах. Тьма призрачной маски так близко… От нее веет холодом и странной, почти ощутимой магией. Она притягивает своей тайной, манит, мне даже кажется, что я слышу странный многоголосый шепот. «Алессия… Алессия…» — на разные голоса звучит у меня в ушах. Комната отдаляется, вокруг становится темно, и только Абьери и его дог остаются на месте. А голоса не умолкают, они шелестят вокруг невесомыми крыльями черных бабочек, кружат, проникают в сознание...