На нем стояли два тяжелых канделябра с магическими свечами, а между ними — та самая изумрудная шкатулка. Небольшая, плоская, с красивым золотым вензелем на крышке. Я медленно провела метелкой по таинственно мерцающему камню, и попыталась рассмотреть маленький замочек. Крошечное отверстие для ключа, хитрая петелька, едва заметное углубление — так просто не откроешь, придется повозиться. Как сказал бы дядя Миша — надо хорошенько подумать. Бабушкин сосед был мастером на все руки, и в детстве я целыми днями пропадала в его гараже, наблюдая за тем, как из груды антикварного металлолома рождается настоящий «понтиак».

И по мере сил помогала процессу, подавая ключи и отвертки, и с радостью натирая блестящие накладки на капоте. Мне нравилось возиться с инструментами. Нравилось быть нужной. Наверное, дядя Миша чувствовал мою неприкаянность, потому и учил премудростям механики. «Это надо обмозговать», — любил повторять он в особо сложных случаях. Вот и мне нужно было обмозговать, как добраться до шкатулки. Может, попробовать спровадить Джунио из комнаты? Придумать какой-нибудь благовидный предлог...

— Странная ты, Алессия, — не унимался слуга, и я мысленно пожелала ему провалиться.

— Вроде, рыжие обычно горячие, а ты как ледышка с рыбьей кровью.

— Тебе какая разница? — пожала плечами в ответ. Мне не хотелось отвлекаться от главной цели и поддаваться на подначки слуги. — Не мешай мне работать.

— Работать, работать, — передразнил Джунио. — Так и будешь всю жизнь работать. Что ж, если счастья своего не понимаешь, тут уж ничего не поделаешь."

"Он усмехнулся и принялся насвистывать народную песню, которую любили петь в тратториях захмелевшие простолюдины.

«Маленькая бабочка, лети, лети к розе моего сердца», — слышались мне за тихой мелодией романтичные слова. Слуга сунул руки в карманы, небрежно оперся о стену, не переставая за мной наблюдать, и виртуозно свистел, а я с сожалением покосилась на шкатулку и перешла к письменному столу. Ничего. Однажды у меня появится шанс разобраться с ее содержимым. Не успела так подумать, как в коридоре послышались шаги, дверь резко открылась, и на пороге кабинета появилась Альда.

— Джунио, ньор герцог велел тебе отнести письмо ньору Скапарелли и отдать лично в руки, — сказала она слуге, протягивая запечатанный воском свиток.

— Я-то пойду, — оторвался от стены красавчик. — А как же распоряжение присматривать за новенькой?

— Думаю, Алессия достаточно благоразумна, чтобы не совершать глупостей, не так ли? — со значением посмотрела на меня майресса, и я, понуждаемая ее взглядом, согласно кивнула. — Иди, хватит бездельничать, — повернувшись к Джунио, строго сказала Альда. — Знаю я тебя, готов весь день рядом с хорошенькой девушкой ошиваться.