— Расскажите все, что знаете, ньор Виллани, — обратился тем временем Гордени к толстяку Франческо, и Абьери вернулся к наблюдению за стражником.

— Значит, служу я у ньора герцога вот уже почитай десять лет, — начал Виллани. — Хозяин он щедрый, ничего не скажу, и жалованье никогда не задерживает. Еще и к праздникам деньжат подкидывает, что при нынешней жизни лишним не бывает.

В зале послышался одобрительный гул.

— Ближе к делу, ньор Виллани, — поторопил Франческо судья Бернини.

— Так я ж и говорю, — трусливо заблеял стражник. — Ньор герцог, конечно, хозяин хороший, да только с темной силой якшается.

Я сам сколько раз видел, как он ночью вокруг замка бродит, весь в черном, а кругом него — адское пламя. А с ним пес его, исчадие преисподней. Страшный пес, ньор судья. Вот и сейчас он глазищами своими на меня уставился. Видите? Изыди, дьявольская сила! — осенив себя крестом, воскликнул Франческо, а Абьери скривился, думая о том, что давно нужно было выкинуть этого зажравшегося дурака из дворцовой стражи, а он все чего-то ждал, жалел сына своего старого слуги. Вот и дождался.

— Истинно вам говорю, ньор герцог Джунио растерзал, — выкрикнул Франческо и вытаращил выпуклые глаза, покосившись на него со смесью страха и бравады.

— Лжешь, — пристально глядя на побледневшего стражника, громко сказал Абьери.

В зале стало шумно. Люди переглядывались, спорили, до Алессандро долетали яростные выкрики и ругательства, но он не отрывал взгляда от Франческо, и тот затрясся, вжал голову в плечи и испуганно попятился.

— Как же ложь, ежели на вас креста нет? — вмешался Монтено, возвращая своего приспешника на место. — Уж это в Навере всем известно.

Ты гляди, какие осведомленные…

Алессандро усмехнулся, медленно поднялся, потянул за цепь, вытаскивая из-под рубашки старый дедовский крест — большой, усыпанный бриллиантами и рубинами — и поцеловал темное серебро.

Хорошо, что заранее подстраховался. Редко он в последнее время крест надевал. Да и молитвами не утруждался, уверившись в том, что Бог от него отвернулся. Но вот вчера что-то потянуло, захотелось самого себя проверить, правда ли тьма завладела его душой целиком, или хоть что-то неповрежденное осталось?"

"— Тихо! — снова осадил поднявшийся шум молодой судья.

— А вы, ньор Абьери, вернитесь на свое место и постарайтесь не вмешиваться в расследование.

— Предлагаете молча слушать возводимую на меня ложь?

Абьери не смог сдержать злой усмешки. Он видел краем глаза, как Сарелли машет руками, пытаясь его урезонить, но не мог и дальше безмолвно наблюдать этот фарс. Он, герцог Абьери, вынужден оправдываться в том, чего не совершал, и терпеть наглое вранье распоясавшихся мерзавцев.

— Тишина! — выкрикнул Гордени и закашлялся.