Здесь не живут обычные люди, только связанные с миром сверхъестественного.

Поэтому моей Истинной ничего не угрожает.

Кроме меня самого.

— Берг, я не хочу клубнику, — тянет губы, подставляя под поцелуй. Старается задобрить, как может. — Уже не надо.

Конечно не нужно, после того, как я все ночные ларьки оббежал.

— А что тебе надо?

— Мари позвонить. И кому-то из ведьм, наверное. И одеться.

— Зачем?

— Потому что твой наследник, Берг, пошел в отца. И рушит все мои планы.

— Не понял.

— Я рожаю, дурак.

Улыбается так, словно в этом нет ничего такого. А у меня шарики за ролики заходят. Зверь под рёбрами кружит в панике. Альфа, а ничерта не может сделать.

— Тише, Мишка, — прижимается ко мне, когда помогаю подняться. — Ты всё ещё мой любимый оборотень. Ауч.

Нахрен наследников, если они моей Истинной боль причиняют. Девушка морщится, вскрикивает. И держится за поясницу, задыхаясь. Ничего, Мишка, вырастешь и я с тебя за каждую секунду боли спрошу.

Потом, правда, Тая спросит с меня.

Но с этим я согласен.

— Берг. Ты… Ты ведь покрасишь стены в розовый?

— Боги. Покрашу. Только идём уже в машину.

— Идём. Ауч-ауч-ауч. Никаких больше детей. Ты меня понял? К черту тебя и твой род.

— Конечно, — послушно киваю, ведя девушку к двери. — Никаких.

— Ты же лжешь мне, да? Лжец. Геката, как же я тебя ненавижу. Стой! — просит возле лифта, хватаясь за мои ладони. — Я солгала. Я люблю тебя.

— Я тебя тоже люблю, куколка.

И даже молча проглатываю то, что по возвращению из больницы, Тая требует вернуть нежно-голубой цвет стен.

Эпилог. Тая

— Как твой мишка? — Мари перехватывает меня, когда я направляюсь к машине. — Он уже…

— Нет, Тимка ещё не оборачивался обратно. Берг говорит, что обычно пару недель в образе Зверя. Так что ждём.

— Удивлена, как твои мужчины тебя отпускают. Я думала, тебя запрут и…

— И буду женой монстра?

Мы переглядываемся с подругой, потому что не так просто привыкнуть к тому, что вся наша жизнь состояла из лжи. Иногда я до сих пор подрываюсь из-за рычания. Словно в ДНК вплели инстинкт и никак не избавиться.

Но после я вижу настороженную морду своего Медведя и всё отпускает. Остаётся только желание зарыться пальцами в шерстку и, если он меня взбесил, чуть пустить разряд тока.

Так я теперь тоже умею. Когда окончательно выветриваются травы Верховной, магии во мне оказывается достаточно. Я ещё не дотягиваю до планки «средней ведьмы», но больше не чувствую себя пустышкой.

— Знаешь, — Мари накручивает тёмные локоны, смотрит в сторону. — Мне иногда кажется, что это всё просто иллюзия. И на самом деле оборотни притворяются. Особенно Истинные. Так непривычно, что Берг тебя просто отпускает к ведьмам.

Не просто. Ворчит, припечатывает к стене. И всеми способами оттягивает момент, когда мне нужно будет уходить.